Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Похоже было, что Матушкин хотел возразить, но Самарин остановил его решительным жестом.

– Во вторник так во вторник. А за лекарства для Матушкина я могу заплатить. И был бы благодарен, если бы ты оставил при себе предположения по поводу его статуса. Понимаешь, наша миссия требует предельной осторожности и…

– Предположения я оставлю при себе, – прервал его Рудницкий. – А лекарства дам бесплатно и с гарантией на случай осложнений.

– Какие, к чертям, осложнения?

– Я никогда раньше не лечил такие раны спагирическими средствами, – беззаботно проинформировал алхимик. – Во всяком случае, я постараюсь скорректировать возможные побочные эффекты…

– Ну не знаю… – неуверенно произнес Матушкин. – Может, не надо?

– Как хочешь, но мне кажется, что твоему лицу уже ничто не повредит…

Солдат промолчал на панибратскую форму, с которой Рудницкий обратился к нему, и подошел к зеркалу. Долго изучал свое отражение. Вид был не из приятных: сине-красный шрам пересекал лицо, превращая его в гротескную, вызывающую угрозу маску.

– Черт возьми! – выругался он. – Я мог бы без грима сыграть одного из Всадников Апокалипсиса. А ладно! Давай, докторишка, свою мазь.

Рудницкий кивнул и, забрав слиток электрума, пошел к дверям.

– Выпьем, – предложил он. – Надо отметить трансмутацию. У меня есть что-то особенное, дядька пытался когда-то найти первичную материю методом, описанным в малоизвестном анонимном алхимическом трактате семнадцатого века. Получилась чудесная водка. Пьешь, как воду, а в желудке, словно огонь горит. Ну как? Вы же не на службе?

– Вроде как, – ответил за себя и солдата Самарин. – Но часик-два у нас есть. Обсудим план… охоты.

Рудницкий вздохнул, можно было бы сказать, что его участие ограничивается только консультацией. Только сама мысль о следующей стычке с существами из анклава вызывала дрожь во всем теле. Но он не мог отказаться, последняя вылазка показала, чего можно добиться, имея под рукой профессионалов. Да, Самарин и его люди были ему нужны…

* * *

Рудницкий осторожно наклонил котел. Наполнил формы для отливания пуль металлом. Девяносто два золотника, в метрической системе это девятьсот пятьдесят восьмая проба – почти чистый металл, в котором одна сотая алхимического серебра.

В ожидании, пока металл остынет, алхимик начал отмерять порох на весах. Дядя, заядлый охотник, научил его, как самому приготовить заряды. К сожалению, не успел научить стрелять…

Рудницкий подошел к столу и критическим взглядом оценил уложенные на столешнице готовые патроны: сотня для карабина, сто двадцать для револьвера. Вроде бы немного, зато можно быть уверенным, что ни один из них не подведет – качество боеприпасов собственного изготовления намного выше, чем фабричных, ну и к тому же серебро. Алхимическое серебро. Мужчина не раз и не два раздумывал над феноменом восприимчивости созданий анклава к серебру, однако не пришел ни к какому конкретному выводу. Возможно, это было связано с антисептическими свойствами металла? Ведь используют же мазь для лечения незаживающих ран и язв, разработанную вроцлавским хирургом Микулич-Радеским, что содержит нитрат серебра.

Из размышлений его вырвал навязчивый дверной звонок. Кто-то рвался в аптеку, не обращая внимания на нерабочее время. Рудницкий беспомощно выругался, это точно Самарин, кто же еще, решил нанести ему очередной несогласованный визит.

Полевой, а не парадный мундир гостя не обещал ничего хорошего. Как и карабин в его руках.

– Очередная атака! – кинул Самарин, даже не поздоровавшись. – В этот раз на Пекарской. Полиция и войско окружили каменицу, через час начинаем операцию. Пойдешь со мной?

Алхимик впустил полковника в аптеку, небрежным жестом пригласил наверх.

– Я не солдат, – сказал он, поднимаясь по лестнице. – Сомневаюсь, что могу вам помочь. То есть помочь в битве. Как и сам знаешь, паршивый из меня стрелок.

– Это что-то убивает твоих земляков! – с гневом бросил Самарин. – А ты хочешь остаться в стороне и смотреть, как мы, русские, решаем эту проблему!

– Для этого я и плачу налоги, – напомнил Рудницкий. – Чтобы меня защищала полиция. И извини, благородие, но, насколько я помню, никто сюда русских не приглашал. Сами влезли. И правите. И поскольку благодаря вашей милости мы являемся подданными Его Величества Николая Второго, это обязывает вас заботиться о нашей безопасности.

Оба стояли у входа на чердак, не сводя друг с друга гневных взглядов.

– Значит, не пойдешь?

– Не пойду.

– В таком случае прошу меня простить, что нарушил ваш покой с самого утра. Обещаю, что это больше не повторится, – произнес ледяным тоном Самарин.

Рудницкий закусил губу, глядя в спину уходящего офицера.

– Подожди! – позвал он. – Дам тебе боеприпасы.

– Какие, к черту, боеприпасы? Я спешу!

– Нормальные, для карабина и револьвера. Сам отливал пули. Чистое серебро плюс алхимическое.

– Сколько их у тебя? – быстро спросил Самарин.

– По сотне на каждый вид оружия. Прошу. – Он указал на ровные ряды пуль.

Россиянин склонился над столом, разглядывая пули.

– Выглядят нормальными, – с колебанием в голосе произнес он. – Ты уверен, что сделал все как надо? Знаешь, не хотелось бы, чтобы во время выстрела они разнесли мне дуло или произошла осечка…

– Те пули в анклаве тоже были моего производства, – заявил Рудницкий. – И, уверяю тебя, они намного лучше фабричных. Даже без алхимического серебра.

– Хорошо, беру. И не беспокойся за счета, у меня есть специальный фонд.

– Еще не установили цену на серебро, полученное трансмутацией, – процедил Рудницкий.

Обеспокоенный тоном алхимика, офицер поднял голову.

– Я не хотел тебя обидеть. Я…

– Не важно! – махнул рукой Рудницкий. – Будешь мне должен услугу.

Самарин поджал губы, но через минуту кивнул.

– Идет! – сказал он. – И кстати, я не предлагал тебе участвовать в битве, ты слишком важен для меня, но твои лекарства могли бы спасти жизни раненым. Как и моим людям в анклаве…

– Ну, хорошо, – вздохнул Рудницкий. – Я пойду с тобой, но только как консультант. И заплатишь мне за медикаменты.

– Договорились! А сейчас помоги мне собрать эти боеприпасы, я должен беречь руку.

– А что случилось? – спросил алхимик не слишком заинтересованным тоном.

– Дело чести. На пистолетах. Рана хорошо заживает, я бы даже сказал, с невероятной скоростью, но я хотел бы, чтобы позднее ты посмотрел на нее. Не могу себе позволить долгое выздоровление.

– Посмотрю. Когда ты только находишь время на дуэли?

– Расскажу в другой раз. Идем!

– Ладно, только возьму оружие. На всякий случай.

– Бери.

* * *

Каменица не отличалась ничем определенным, кроме избытка декоративных элементов, похоже, архитектор не придерживался одного стиля, однако украшавшие дом кариатиды, карнизы и подпирающие крышу львиные головы создавали впечатление перебора нувориша[6]. Над главным входом виднелась дата: тысяча восемьсот девяносто третий.

– К счастью, это новый