Право на Власть - Евгений Волков

на втором этаже Административного здания. Я сидел в привычном антрацитово-чёрном кресле, а принцесса расположилась напротив — в роскошном серебристом, найденном в закромах развалин центрального купола. Скорее всего, оно тоже принадлежало старому губернатору, который оказался падок на статусные вещи.

Наш с Венерой спор касался судьбы пленных наёмников из «Когтя». Принцесса была категорически недовольна моим решением использовать их для показательной казни, чтобы другим неповадно было повторять ошибку. Венера настаивала на милосердии: например, предлагала просто отпустить их. Или, на худой конец, ограничиться тюремным заключением. Беда заключалась лишь в том, что оба варианта в моих глазах были абсолютно неприемлемы.

— Это неправильно. Я всё понимаю, но подобный шаг может выставить Раграс в крайне дурном свете, — продолжала настаивать девушка.

Она была одета в элегантный костюм, купленный у какого-то залётного торговца за баснословные деньги — которые, между прочим, она без зазрения совести взяла из казны Раграса. Наряд был весьма интересным: белый верх, стилизованный под строгую блузку, выгодно подчёркивал её формы и талию, в то время как тёмные штаны были настолько широкими, что издалека вполне походили на юбку в пол. Каштановые волосы были строго собраны в хвост, однако несколько непокорных прядей всё же выбились из причёски и теперь спадали ей на лицо.

— Венера, ты говоришь так, будто твой отец никогда не делал ничего подобного, — ответил я, намеренно напоминая ей о моём прошлом.

Девушка болезненно скривилась. Оказавшись во Фронтире и получив достаточно свободы, она начала видеть реальность не только сквозь призму пропаганды Центральных Миров. Теперь картина мира в её глазах стремительно менялась: белые мазки «справедливых» действий отца и Трона вдруг оказались серыми, а порой и вовсе кроваво-чёрными. А те истории, которые в прошлом казались ей абсолютным злом, внезапно предстали в куда более неоднозначном свете.

— Мой отец — это мой отец. Я не его копия и не считаю подобное правильным! — наконец вспылила принцесса.

— И тем не менее твоё вето на это не распространяется, — непреклонно подытожил я.

— Ты хочешь выстроить кровавый режим? — не сдавалась Первая Принцесса.

Я вздохнул. Спорить с ней было тяжело. И не потому, что она принцесса или, Бездна её побери, моя законная супруга. Просто упрямства в ней было ровно столько же, сколько дипломатического ума. То есть через край.

Я мысленно усмехнулся, осознав простую истину: в этом она была чертовски похожа на меня. Я тоже не собирался отступать от принятых решений. Вот и выходило, что мы оба оказались в патовой ситуации. Но я всё же мог осуществить свои планы, не беря в расчёт мнение девушки — нужные приказы уже были отданы, а значит, оставалось просто довести дело до конца.

— Я хочу выстроить простые и понятные законы. Те, кто со мной — мои друзья и подданные, которых я готов защищать. Те, кто против меня — мои враги. А знаешь, что делают с врагами во Фронтире? Правильно: уничтожают до того, как они смогут нанести удар, — жёстко ответил я.

Венера вскочила, упёрлась ладонями в столешницу и подалась вперёд, впившись своими зелёными глазами в мои. Она сверлила меня взглядом несколько долгих секунд, после чего негромко проговорила:

— Они наёмники, Дэм. Просто наёмники. Каким был и ты сам всего пару недель назад. Наёмник, мародёр и пират — не так ли ты мне представился в нашу первую встречу? А теперь представь, что это ты оказался на их месте! — она явно решила попытаться зайти с другой стороны.

— Каждый наёмник прекрасно знает о рисках. Тем более что «Чёрный Коготь» никогда не славился милосердием к хуманам.

— И что? Теперь и нам следует стать такими же? Хватает и того, что мы, люди, и так притесняем огромное количество ксеносов, — горячо парировала Венера.

Я устало откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Ну вот какого чёрта мне досталась эта взбалмошная девчонка? Какая Бездна дёрнула меня тогда вскрыть тот контейнер и проверить, что за груз я везу? И кто, чтоб его чёрная дыра сожрала, вообще заставил меня жениться на ней? Хотя стоп, последнее я как раз знаю — идею подкинул Рен. Вот на него все шишки и посыплются.

— Ты понимаешь, что если я оставлю их в живых или просто отпущу, то в конечном итоге все воспримут это как мою слабость? — я тяжело посмотрел на девушку, которая всё так же нависала над столом, не собираясь сдавать позиции.

— А ты… возьми их на службу! Заставь их отработать свою свободу, — вдруг выпалила девушка.

Я, в свою очередь, удивлённо поднял бровь. Взять их на службу? Никто не мог гарантировать, что в конечном итоге эти ракси не решат ударить меня в спину в тот самый момент, когда я буду наименее защищён. Да и вообще, это звучало как чистое безумие. Я уже открыл было рот, чтобы высказать это принцессе, но та резко выпрямилась и вскинула ладонь, требуя, чтобы я дослушал её до конца.

— В Империи существует практика принудительной вассальной клятвы. Разница с обычной состоит лишь в том, что в кровь вассала впрыскиваются специальные наниты, которые намертво связывают жизни слуги и сюзерена. Подобным образом отец вассализировал очень многих. Любая мысль против сюзерена или малейшая попытка навредить ему тут же приведёт к мгновенной смерти, — уверенно продолжила принцесса. — Я предлагаю тебе воспользоваться именно этим способом. Тем самым ты покажешь не только свою силу, но и милосердие. Далеко не каждый лорд согласится взять на службу тех, кто ещё недавно пытался его убить. И уж тем более — оставить их в живых. Конечно, всех подряд ты так вассализировать не сможешь. У инъекции есть предел по количеству связанных с одним сюзереном вассалов. Но для нескольких пленных этого более чем достаточно.

Я не сводил глаз с девушки. Её предложение было компромиссом, который устраивал нас обоих. К тому же в этом решении была и своя выгода. Бывшие наёмники, чья жизнь в прямом смысле зависит от того, дышишь ли ты, могут стать отличным фундаментом для будущей гвардии. Да, в отличие от других Домов и Трона, я намеревался использовать все доступные ресурсы, в том числе ксеносов. Увидеть их в той же гвардии Оберонов или Люменов было бы совершенно невозможно. Значит, я буду первым, кто наплюёт на эти