Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко

— Почему Карнелиус решился на такую авантюру? Почему войска не могли перейти полуостров по суше? Для чего он так рисковал?

— Наши солдаты повели себя безобразно с местным населением, восстановили против себя центральные племена, и пеший переход стал просто невозможен. И пока вальрондцы не вмешались в войну, наши войска наступали и нанесли врагам несколько поражений.

— По какой причине они это сделали?

— Господин адмирал, спросите это у Его Высочества, который за два года до нашего похода объявил войну их Империи, да ещё и не один раз посылал наши корабли громить их побережье. Они ещё тогда совершали ответные походы к нам в Панаму.

— Но потом-то вроде всё стихло.

— Извините, адмирал Вильсон, но лорд Лесли Кларк, назначенный королём начальником штаба похода, практически приказал адмиралу Карнелиусу совершить нападение на вальрондские берега.

— Много успели сделать?

— Сожгли два города. Кстати, красивые города с необычной и какой-то знакомой архитектурой. Я потом на неё насмотрелся, но так и не понял, откуда она мне знакома. А у третьего города мы потеряли два линейных, два фрегата и шесть корветов. И познакомились с их бомбическими пушками. Именно там с берега Карнелиус получил пулю. Ну а потом мы бежали.

— Бежали?

— Да, нас гнали как волков. Сначала на арьергард напали четыре линкора и двенадцать фрегатов и распетушили нам весь хвост. А через неделю мы познакомились с их паровыми фрегатами, которые расстреливали нас как хотели. А позже подошёл их флот, который маневрировал так, чтобы между нами была дистанция не менее восьмисот метров. И мы ничего не смогли им сделать.

— Что-то новое узнали?

— Да, сэр. Они переходят на строительство кораблей из железа. Один из наших был в Пиррите в порту и видел в доке один фрегат того же типа, что тогда кошмарили нас. У него сзади два четырёхлопастных винта ниже ватерлинии. И там уже переделывали несколько из них в паровые.

— Как из железа? И не тонут?

— У Имерины мы чудом разошлись с их новыми кораблями — просто мы им были не интересны. Низкий корпус, четыре трубы, нет парусов и мачт, скорость, по словам одного из наших, двадцать пять узлов. Одна пушка на девять и четыре на четыре километра. Достаточно? Они оба пронеслись мимо нас как ветер. И я не знаю, сколько таких у них. В Кьерфорре, где нас держали, базировались четыре сорокачетырёхпушечных фрегата, а у нас — все больше тридцативосьми. И у нас двенадцатифунтовые пушки, а у них исключительно восемнадцати- и двадцатичетырёхфунтовые на фрегатах.

— А общие впечатления от страны? — задал вопрос адмирал Хортен, до этого сидевший молча.

— Первое — отменено рабство, его просто нет. Второе — повсеместно строят школы для бесплатного обучения детей, даже в деревнях детей крестьян учат грамоте. Третье — женщин принимают в университеты, и они получают образование. Университетов не один и не два. У них есть специальные военные училища, военно-морские училища и Академии, морские экипажи, где полгода из рыбаков и крестьян готовят матросов. Это только то, что сразу вспоминается. Нет голода, нет нищих на улицах — вообще не видел.

— А у нас в Лондиниуме даже в центре не пройти — калеки за ноги хватают, — с горечью сказал один из капитанов первого ранга и поднялся из-за стола.

— Резюмируйте, лейтенант, — требовательно сказал Вестон.

— Моё мнение такое: они опережают нас не на десять и не на двадцать лет, а на больше. И не только нас. Воевать с ними бессмысленно, а торговать — наши лорды не захотят. Нам теперь не дадут туда и носа сунуть. У них союз с Кастилией, они строят им корабли и поставляют порох, ружья и артиллерию.

— Что бы Вы предложили, если попадёте на приём к Его Величеству?

— Я? Я бы просто молчал и кланялся. Мне капитан Брок уже рассказал, как поступили с семьёй Карнелиуса и семьями других командиров кораблей, кто попал в плен. У меня ещё мама жива, чтобы я тоже прошёл через этот кошмар. А если серьёзно — надо заключать мир и устанавливать с ними отношения. Ехать и узнавать, что там у них такого, чего нет у нас здесь.

— Всё же я немного не понимаю, как эти узкоглазые…

— Адмирал, наберусь смелости Вас перебить. Но с чего Вы взяли, что там узкоглазые? Ни одного не видел. Они внешне скорее похожи на ромейцев или франков, есть османские типажи. Очень много красивых женщин. Ещё раз повторюсь: там практически такая же архитектура. В городе, где мы были, мощёные улицы, чистота — за мусор жестоко штрафуют, его вывозят ежедневно.

— То есть Вам понравилось?

— При других обстоятельствах я бы там с удовольствием пожил.

— Пожелаем терпения герцогу Мальбрукскому и его старшим офицерам.

— Я не понял, о чём Вы, сэр.

— Да всё просто, Хоксли, — адмирал Уортон встал и прошёлся по кабинету. — Маршал Блентхейл капитулировал и сдал свои войска в плен. Я его понимаю: воевать с парой десятков тысяч солдат против трёхсоттысячной армии невозможно. Неприятель сдержал слово и уже более десяти тысяч наших солдат переправил в Колумбию. Но маршал и старшие офицеры, узнав о судьбе Карнелиуса и его капитанов, решили пока побыть в плену в Вальрондии.

— Это ещё хорошо, — продолжил адмирал Уортон, — что на этот раз короля уговорили не трогать их семьи. Ведь семья Карнелиуса, оба его сына — одни из лучших наших морских офицеров — успели бежать во Франкию. А вот родителей адмирала казнили.

— Зная Карнелиуса, — Уиллогби тоже встал, — уверен, что когда он узнает о судьбе своих родителей, то… боюсь, примкнёт к О’Брайену и остальным. Понимаете, чем нам это грозит? В репутационном плане.

— Итак, подведём итоги, — хозяин кабинета решил закончить обсуждение. — Мы имеем перед собой противника, опирающегося на широкую сеть созданных им баз, имеющего многократное превосходство в вооружениях как на море, так и на суше, распространившего своё влияние не только на Могойский полуостров, но и на соседние островные государства. Империя опережает Старый Свет в техническом и научном развитии, при этом мы даже не знаем, на сколько. Продолжать бодаться с ними — это полная бессмыслица. Я не буду докладывать Первому лорду, я пойду прямо к королю.

О том, что шхуна всё-таки достигла берегов своего Альбиона, мы узнали только через месяц из сообщения нашего агента во Франкии. Каледонец не стал рисковать и поселился в Па-де-Кале, откуда мог получать