Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Паскудно поступил, — добавил Игнат. — Я б на месте господина Мейера тебя уже давно Гроссу сдал.

Даже Клещ неодобрительно покачал головой. Петер стоял посреди своих, как оплёванный. Ни одного сочувствующего лица.

— Согласен я, — глядя в землю, глухо пробормотал Петер. — Отработаю. Всё отработаю. Только пообещайте, что не пожалуетесь на меня в город.

— Обещаю, — я кивнул. — Но это ещё не всё. С должности бригадира ты снят. С сегодняшнего дня.

Петер вскинул голову, но возразить не посмел.

Я обвёл взглядом лесорубов и остановился на седобородом. Из всей бригады он держался достойнее прочих, да и по возрасту старший.

— Тебя как звать? — спросил я его.

— Любомир, господин Мейер, — он чуть поклонился.

— Так вот, Любомир, — я кивнул ему. — Теперь ты бригадир. Будешь за бригадой смотреть, с Гжегожем дела вести, передо мной и Радованом отчитываться. Справишься?

— Справлюсь, господин Мейер. Не подведу.

— Верю, — я кивнул. — А Петер теперь под твоим началом. И смотри за ним в оба. Никаких больше дел с деньгами он не ведёт. Только работа: брёвна таскать, корчевать и ямы рыть. Хватит ему на пеньке сидеть да командовать.

— Прослежу, — Любомир сурово глянул на бывшего бригадира. — Будет у меня как миленький вкалывать. За двоих работать станет.

Петер только зубами скрипнул, но смолчал. Понимал, что легко отделался. Мог ведь и на рудники загреметь.

Я удовлетворённо оглядел собравшихся. А ведь неплохо вышло. И деньги свои я верну трудом Петера за пять месяцев. И вора проучил, да так, что другим неповадно будет. И нового бригадира поставил, который за порядком приглядит. Одним выстрелом убить двух зайцев.

— Ну всё, — сухо заявил я. — За работу. Ель вон дорубить надо, она того и гляди сама рухнет, кого зашибёт ещё.

Лесорубы зашевелились, разбирая брошенный инструмент. Петер, ссутулившись, поплёлся к ели. Любомир проводил его строгим взглядом и тут же гаркнул:

— Чего встал? Берись за пилу! Нечего прохлаждаться!

Я усмехнулся. Новый бригадир взялся за дело рьяно. Похоже, Петеру теперь спокойной жизни не видать.

Мы с Радованом развернулись и зашагали обратно к дому.

— Здорово ты его, Войцех, — тихо проговорил помощник, когда мы отошли подальше. — Я уж думал, выкрутится этот скользкий гад.

— А куда б он делся, — пожал я плечами. — Улик навалом, свидетели против него, бежать некуда. Хоть наизнанку вывернись, а толков не будет.

— И отработкой долга интересно придумал, — заявил Радован с явным восхищением. — Я бы до такого не додумался. Денег-то у него нет, всё прогулял. А так и деньги назад вернём, и работника задарма на пять месяцев получили.

— Жадность его сгубила, — ответил я. — Был бы поумнее, то делился бы с бригадой, и они бы покрывали. А он один всё в карман себе греб. Никто за него и слова не сказал в защиту.

Радован хохотнул.

— Это точно. Как они на него накинулись-то! Ещё сами и сдали. Это надо было видеть.

Мы подошли к дому. Радован, отсмеявшись, посерьёзнел.

— Я тогда пойду, бумаги в порядок приведу, — сказал он. — Раз уж такое дело, надо всё заново пересчитать, новые записи сделать. И за Любомиром первое время приглядеть, как он дела будет вести.

— Иди, — кивнул я.

Радован скрылся в доме, а я остался один во дворе. Одной заботой меньше. Правда решение главной проблемы было ещё впереди — вечером. Когда взойдёт полная луна.

А пока надо было заняться кое-чем полезным. И первым делом — починить лопату. Ведь не пойду же я с пустыми руками в охотничьи угодья Беатрис!

Моя лопата, которой я смилодона приложил, держалась на честном слове. Точнее, не сама лопата, а её черенок. Дубовое древко, что я когда-то напитал живкой, дало трещину в последней схватке, а потом и вовсе лопнуло пополам.

Без нормального инвентаря на участке никуда. А моя лопата была не просто инструментом. Я её использовал в бою как универсальное оружие.

У меня в сарае лежал тот самый сук, что свалился на голову Божидару пару недель назад. Толстая, крепкая дубовая ветвь. Я вытащил сук из сарая и повертел его в руках. Длиной он был аккурат с черенок, толщиной чуть больше, чем надо. Значит, придётся обтесывать. Я уселся на пенек у сарая, достал нож и принялся за работу. Снимал кору, стёсывал лишнее, выравнивал.

Не успел я и трети снять, как со стороны ворот послышались шаги и до боли знакомый голос:

— Господин Мейер, хвала Богам за всё!

Я поднял голову. К сараю, держа в руках плетёную корзину, ковылял Бажей. Она была доверху полна крупными куриными яйцами.

Лицо соседа-птичника расплылось в добродушной улыбке. И опять в глаза бросается его красный нос… Я стараюсь лишний раз не смотреть, чтобы не смущать этого доброго человека, но внимание он к себе приковывает намертво.

— Привет, Бажей, — я отложил ветку в сторону. — Опять с гостинцами?

— А как же! — он бережно поставил корзину рядом со мной. — Курочки мои несутся знатно, на корме-то твоём. Грех не поделиться, — он покосился на сук у меня в руках. — А ты чем это занят?

— Хочу сделать черенок для лопаты, — ответил я. — Старый лопнул, новый делаю.

Бажей присел рядом, кряхтя. Заглянул через плечо, почесав в очередной раз свой воспаленный нос.

— Без лопаты на земле делать нечего, — одобрительно протянул он. — А давай подсоблю? Отец-покойник плотничал, и меня сызмальства приучал.

— Подсоби, — согласился я.

— Я ещё для дерева слова знаю, — Бажей оживился. — Меня бабка учила. Над всякой вещью, что из дерева, надо доброе слово сказать, тогда и вещь добром отплатит. Хочешь и тебе черенок заговорю?

— Ну, попробуй, — усмехнувшись, ответил я.

Мы взялись за дело вдвоём. Я стёсывал ножом лишнее, подгонял под рукоять, а Бажей сидел рядом, придерживал, советовал, где снять побольше, а где оставить. Руки у него и впрямь оказались умелые.

В скором времени черенок был готов. Я провёл по нему ладонью — гладкий, да и руке лежал хорошо. Хорошая работа.

— Ну, давай, Бажей, — я протянул ему черенок. — Говори свои слова. Благословляй.

Бажей взял древко обеими руками. Прикрыл глаза, и лицо его стало вдруг предельно сосредоточенным. Совсем