Фантастика 2025-159 - Алексей Небоходов

Я попал в точку.

Воронка выбросила меня посреди кабинета Его Величества. Напротив, удивлённо хлопая глазами, стоял Ланцов.

А ведь места для перемещения лучше и не придумаешь! Точно по адресу.

И, похоже, я прибыл очень вовремя.

Впрочем, была и одна проблема.

В Императорский дворец я переместился в гордом одиночестве. Ни Плотника, ни Вэня, ни Красного Волка с его Следопытами рядом не было. Только двое верных мне питомцев.

Я применил Дар и сразу успокоился. Мои товарищи были рядом. Но не во дворце, а на улицах Петербурга, всего в нескольких метрах от меня.

Вот только на этих улицах творилось химера знает что.

Пока мы были в Эндере, Ланцов начал действовать. Великий маг закончил свою Печать. И теперь Воронки были распахнуты по всей стране.

— Следопыт, это же ужас… — Хвостатый был в настоящем шоке. — Столько монстров сразу… Кыш никогда такого не видел!

— Только не говори, что снова предлагаешь сбежать!

— Сбежать? Ну уж нет! — Питомец оскалился. — Никаких побегов! Кышу нравится этот мир. И Кыш собирается в нём жить! Так что лучше этим чудовищам найти себе другой мир. Этот Кыш не отдаст!

Я покачал головой. А ведь мокрый нос не перестаёт меня поражать!

— Максим, мы идём к тебе! — через ментальную связь я услышал голос Плотника.

— Оставайтесь где есть! Я справлюсь сам.

— Но, Максим… Это же Ланцов! Самый сильный Одарённый в истории…

— А я — самый сильный Следопыт как минимум двух миров! Так что давай поспокойнее. Ваша задача — защитить гражданских и помочь Лидии и моему Роду. Остальное я сделаю сам.

— Максим, вы уверены? — К нашей беседе подключился Цзян Вэнь.

— Без сомнений!

Каждое моё слово было исполнено уверенности. Сомневаться во мне никто больше не рискнул.

— Тогда удачи вам, Максим!

— Благодарю.

Ментальная связь погасла, но я всё равно продолжал чувствовать своих товарищей. Отсиживаться в стороне от драки они не стали и сразу бросились в бой.

Столкнувшись с моими Следопытами, монстры Брешей пожалеют, что вообще здесь оказались!

На все приказы ушли считанные мгновения. Решив дела, я огляделся.

За время моего отсутствия дизайн кабинета изменился.

Стены были расколоты, мебель перевёрнута и частично сожжена. А самое главное — вокруг лежали тела убитых воинов.

Мне не требовалось использовать Дар или прислушиваться к их дыханию. Я и так знал, что все они были мертвы.

Уверен — все эти мужчины были отличными бойцами. Вот только я никого из них не знал и, соответственно, не испытывал к ним какой-то особой жалости.

Да, печально, что они погибли. Но оплакать их успеем потом, когда всё закончится!

Что меня действительно тронуло, так это лежащее посреди зала тело Крутова. Глаза князя были выжжены, а энергетические потоки искорёжены так, будто кто-то специально смял их в кулаке.

Я почувствовал, как меня охватывает гнев.

С Евгением Ефимовичем у нас была сложная история. Сначала мы друг другу не доверяли. Но постепенно, побеждая одного врага за другим, мы сблизились, и Крутов стал моим близким товарищем.

Теперь он был мёртв.

И его убийца стоял передо мной!

Сомнений у меня не было.

— Умри!

Я сорвался с места, бросаясь на Ланцова. Рок чёрной молнией сверкнул в воздухе.

Моё появление было для Бориса Илларионовича неожиданностью, но он быстро взял себя в руки. По его наглой усмешке было понятно — Ланцов думает, что сможет запросто со мной справиться.

Он ошибся.

Первый удар попал точно в цель. Рок легко обошёл все Щиты и впился в плоть старика. На одежде Ланцова проступило кровавое пятно.

Не останавливаясь, я ударил его энергией, припечатав к ближайшей стене и надавив Взглядом.

На миг мне показалось, что Борис Илларионович поплыл. Его глаза затуманлись, а колени дрогнули.

Если всё будет так просто, то после победы я на радостях в одиночку выпью бочку самого крепкого сидра из погреба «Белого Ястреба»!

Всё оказалось немного сложнее.

Источник Ланцова разгорелся прямо на глазах. Его Дар сопротивлялся моему давлению.

— Человек, сзади! — крикнул дракоша.

Я почувствовал за спиной движение. Обернулся и не поверил собственным глазам.

Посреди кабинета сидел Кыш в полной боевой форме. Глаза питомца горели белым огнём, а его острые зубы рвали лапу Ворона.

Пока я отвлёкся, эта огромная тварь, парившая за окном кабинета, попыталась ударить меня со спины. Её лапа проникла в кабинет и почти успела до меня дотянуться.

Кыш успел раньше и сейчас терзал питомца Ланцова.

Да так, что перья летели во все стороны!

С недовольным рокотом Ворон убрал сочащуюся кровью лапу.

— Хвостатый, ты меня удивляешь. Я думал, ты пацифист!

— Всё правильно, Следопыт. Кыш — пацифист. — Дракоша встряхнулся, стряхивая с мордочки капли крови. — Но если кто-то обижает его человека, то Кыш это никогда не простит!

Это было неожиданно. Мой пушистый питомец окончательно вырос.

Теперь рядом со мной был не просто милый комок обаяния, а самый настоящий боевой зверь.

Отвлечься я себе не позволил. Для начала нужно расправиться с Ланцовым!

Ворон атаковать больше не стал. Ему было не до меня.

Здоровенную тушу монстра охватили искры и пламя. Это мои Следопыты открыли по нему огонь.

Крылатое создание взвыло и, распахнув пасть, устремилось вниз.

Я ухмыльнулся. Вот птичка и ошиблась. Живой её мои парни уже не отпустят!

Повернувшись к Ланцову, я увидел, что за прошедшие секунды Борис Илларионович успел прийти в себя. Его взгляд больше не казался пустым, а Дар сиял так ярко, как никогда раньше.

Вокруг старого лиса горела энергия Печатей.

Как и раньше, Ланцов смотрел на меня с интересом, будто я был не человеком, а каким-то особо любопытным экземпляром. Но, сколько он ни притворялся, главного от меня было не скрыть.

Теперь в его взгляде я ясно видел страх.

— Удивительный ты человек, Максим Ястребов. — Борис Илларионович попытался использоваться сканирующую технику. Я не позволил ей развернуться и сбил её ещё на начальной стадии. — Ты ведь не Сочинский барон, верно? Ты не просто Одарённый и не просто Следопыт. Ты — что-то большее…

Что будет дальше, я отлично знал.

Как и множество противников до него, Ланцов хотел меня подкупить. Предложить что-то, по его мнению, очень ценное и переманить меня на свою сторону.

Чувствует, гидра его сожри, что бой