Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

— Переключи на музыку, будь добр.

— Мне надо дослушать. Завтра «домашний вечер», все будут обсуждать эту речь.

— Можно подумать, к утру она не будет отпечатана во всех газетах, включая справочник садовода.

Эрих мрачнел от подобных слов. Отношение отца к Дрекслеру было ему непонятно. Разумеется, отец не мог его не любить, ведь он был умен, даже отработал какое-то время доцентом в научном институте. А всякий умный человек знает, кем Дрекслер стал для германского народа. Но отец вел себя как-то странно. Не спорил, не ругался, лишь вставлял непонятные и ни к чему не ведущие реплики, бессмысленные, как звук помех на линии. Понимай как хочешь.

— Это великий человек, отец.

Тот загадочно хмыкал.

— Ну, если так говорят по радио, глупо с этим спорить. Однако же я предпочитаю вечером слушать музыку.

Но сегодня никто не мешал Дрекслеру страстно говорить из радиоприемника, все соответствующие радиосигналы беспрепятственно проникали в дом Бремме, чтоб обернуться словами:

— Марксизм отрицает в человеке ценность личности, он оспаривает значение народности и расы, отнимая таким образом, у человечества предпосылки его существования и его культуры. Если бы марксизм стал основой всего мира, это означало бы конец всякой системы, какую до сих пор представлял себе ум человеческий. Для обитателей нашей планеты это означало бы конец их существования. Единственная система, способная не просто противостоять заразному марксизму, но взять над ним верх, это магильерство. Кто-то утверждает, что магильерство есть лишь умение взаимодействовать с материей в разных ее формах, но такие утверждения недальновидны или откровенно наивны. Магильер — это прежде всего обладатель особого духа, который позволяет воздействовать на физические законы, делая их необязательными. Но может ли такой человек жить внутри единообразной серой массы «товарищей»? Никак не может! Он будет рваться ввысь, срывать одно ограничение за другим, стремиться к бесконечному совершенствованию своего таланта, и тем самым служить ракетным ускорителем для всей страны. Если таких двигателей лишь несколько тысяч, движение едва ли будет сразу заметно. Но их может быть десятки миллионов! Рано или поздно все германцы возвысятся до такого уровня, что это будет означать мгновенную революцию качества жизни. Все станут повелевать стихиями воды и воздуха, земли и огня, жизни и смерти. Это будет рассвет новой Германии, неудержимого флагмана, способного перекроить весь ход истории и повести за собой прочие народы!.. Рассвет сверхлюдей и Сверхгермании!

Дрекслер говорил увлеченно, быстро, энергично. Чувствовалось, что говорит он не по писанному, а под порывом вдохновения, сродни тем, что снискали ему славу прекрасного оратора. Это вдохновение иногда казалось Эриху проявлением какой-то высшей магильерской силы, властной над природой. Именно она превращала неприметного усатого господина в старомодных очках в излучающего энергию титана, воздух вокруг которого насыщен электричеством до такой степени, что делалось странно, как не выходят из строя фонографы… В такие моменты Эрих замирал перед радиоприемником, боясь пропустить даже не слово, а мельчайший звуковой нюанс, обрывок интонации или ударение. В такие моменты он забывал про радиосигналы, пронзающие атмосферу. Потому что Дрекслер вдруг начинал говорить изнутри его собственного сердца, отчего там делалось тепло. Пропадали расстояния и радиочастоты, оставался лишь звучащий внутри голос, а по всему телу, как по большому колоколу проходил приятный резонанс.

— Разумеется, все не могут в один миг стать магильерами. Но германская наука работает над этим, и успехи ее колоссальны. Согласно нашим данным, количество магильеров растет в арифметической прогрессии, а потенциал уже существующих неуклонно повышается. Нам надо быть готовыми к последующему скачку. А пока необходимо помнить, что магильеры — это первейшая основа нашего общества и позвоночник Германии, всякий магильер — герой и пример для подражания, путеводный факел и надежный ориентир. Слава магильерам! Слава Германии!

Эрих выключил радиоприемник.

Он торопливо съел кусок хлеба с колбасой всухомятку, затем сел в своей комнате, открыв учебники. С арифметикой, пожалуй, придется прилично повозиться, а вот естественные науки — ерунда. Но сделать надо на совесть, а не то отец заметит, если вдруг вздумает проверить… Эрих, конечно, уже не ребенок, чтоб кому-то требовалось проверять домашнее задание, но кто в силах объяснить это родителям?.. Лучше бы приняться сразу сейчас. Родители задержались на службе, но наверняка скоро придут, так что лучше быть начеку.

После ужина они часто сидели вместе на старом продавленном диване в гостиной и говорили. Комната Эриха располагалась слишком далеко, чтоб можно было отчетливо разобрать слова, но опытному люфтмейстеру ничего не стоит создать акустический ручеек, доставляющий к его уху даже маломальское колебание воздуха, пусть даже это бьющаяся в паутине муха.

Эрих попытался вспомнить, когда родители в последний раз разговаривали. Кажется… Да, это было во вторник. Три дня назад. Он вдруг вспомнил этот разговор так хорошо, словно вновь слышал его, записанным на граммофонную пластинку. В тот вечер родители говорили едва слышно, а в голосе отца, глухом и мягком, как старый войлочный халат, сквозило раздражение, обычно ему не свойственное.

— Это безумие, — бормотал отец в беспокойстве, — А безумие не может, не может хорошо закончиться. Какая-то бесконечная авантюра, в которой нас вынуждают участвовать! Как думаешь, откуда все это взялось? Все это магильерство, эти флаги, факела, афиши? Я скажу тебе, откуда. От англичан!

Мать что-то возразила, но осторожно, нерешительно. И отец вновь заговорил, перемежая слова отрывистым сухим кашлем старого курильщика:

— Именно оттуда. Эти английские и французские дельцы, они боятся коммунизма до дрожи в коленках. Боятся, что мы последуем за большевиками. Боятся за свои фабрики и банки. И чтобы задавить коммунизм в Германии, им надо было вырастить какое-то прожорливое и быстро растущее чудовище, слишком голодное, чтоб быть разумным. Кхх-х-х-кхх-хх! И тут — пожалуйста! Магильеры! Сыграть на чувствах брошенных после войны служак, это было разумно. Разумно и хитро. Обида — мощнейшее топливо, даст фору любому горючему. И оно полыхнуло. Обманутым пообещали восстановление в правах, брошенным на произвол — власть, а обычной серой посредственности — право именоваться сверхлюдьми. Ну а потом, конечно, неизбежно настанет новое будущее возрожденной Германии… Не сейчас, конечно, а позже, когда ученые изобретут способ передавать магильерский дар от родителей детям… А ведь этого никогда не случится! Кх! Кх! Грандиозный обман! Это было выяснено еще пять лет назад, когда я работал в институте. Это данность. Если человек не рожден магильером, никакими образом ему магильером не стать, и никакие шарлатаны от науки здесь ничего не изменят! — раздался хлопок, который обычно производит ладонь, соприкоснувшаяся с поверхностью стола,