Обратный отсчет - Токацин

Она подошла к сармату вплотную и, привстав на цыпочки, положила обе ладони ему на грудь.

— Вы очень странное существо, мистер Джед. Во всех отношениях. Мы с Мишти долго ждали, и наше терпение на исходе. Сегодня вы мне не откажете. Мы пойдём вон в ту комнату — и на деле узнаем, чего стоит ваша странная штука!

Её ладонь, быстро опустившись вниз, на секунду прижалась к промежности сармата. Тот изумлённо мигнул — но с другой стороны его крепко ущипнули за сосок, и про Джой он временно забыл.

— Эй! — он осторожно взял Мишти за запястье. Она нехотя разжала пальцы. Боли не было, но в солнечном сплетении что-то шевельнулось, прогнав по коже давно забытую волну тепла, и Гедимину стало не по себе.

— Я не умею спариваться с… — он чуть не сказал «макаками», но вовремя себя одёрнул. — У вас хрупкие кости и нежные ткани. А я не хочу кого-то искалечить.

Самки переглянулись и дружно хихикнули.

— А вот мы — умеем, — уверенно сказала Джой. — И мы знаем, что с вами делать. Не бойтесь за наши кости.

Мишти потянула вниз застёжку на комбинезоне сармата. Гедимин недовольно сощурился, но самка только усмехнулась.

— Мы же вас видели, — она хлопнула его по груди. — И, естественно, измерили. И подготовились. Идём-идём, пока вода не остыла!

Рука Джой скользнула под комбинезон. Сармат хотел её убрать, но прикосновение прохладных пальцев к животу стало неожиданно приятным. «Мать моя пробирка,» — растерянно думал он, прислушиваясь к странным волнам тепла. «Эта штука просыпается. У меня же даже гормонов нет…»

— Видели? — буркнул он. — Видели, что у меня всё отрезано? И что я буду…

Мишти снова ущипнула его за сосок, и сармат вынужденно замолчал.

— Положим, не всё, — сказала самка, сжимая в пальцах плотную желёзку и слегка её оттягивая. — Сами увидите.

Джой негромко фыркнула, подталкивая сармата в спину.

— Джед! Ваши женщины… те, кто имел с вами дело раньше… они часто затыкали вам рот? Мне вот уже хочется это сделать. Мишти, прикрой дверь!

Это было похоже на внезапный глоток глюкозы, — странная сладость, растекающаяся по языку и нёбу. «Лилит часто говорила „Заткнись!“,» — Гедимин невольно ухмыльнулся. «И так же сжимала мне соски. Но у неё пальцы сильнее…»

— Хорошо хоть, в этот раз без скафандра, — заметила Джой, откладывая в сторону свёрнутый комбинезон сармата. Одежды на нём почти уже не осталось. Он покосился на свою грудь, иссечённую шрамами, на тонкие чистые руки самок и смущённо сощурился.

— Вот как это выглядит теперь, — сказала Мишти, проводя пальцем по центральному рубцу, и неожиданно прикоснулась к нему губами. Сармат вздрогнул и растерянно замигал.

— Пригнитесь, — попросила Джой. Она растирала его спину какой-то тёплой маслянистой жидкостью; сармат ожидал резкого запаха эфирных масел, но непонятное вещество не пахло ничем.

— Всё твёрдое, как камень, — Джой легонько хлопнула его по лопатке. — Будто трогаешь нагретый металл. Плутоний, верно? Он такой же на ощупь?

Гедимин машинально кивнул. «Плутоний… Где эти самки могли потрогать плутоний?» — мелькнуло в голове.

— Не отвлекай его, — сказала Мишти, проводя двумя пальцами по выделительной трубке, от основания к её концу. Гедимин не почувствовал ничего нового — там была только кожа, хрящи и мышцы; тёплые волны шли от солнечного сплетения, от рук Джой, осторожно гладящей его живот.

— Я не отвлекаю, — отозвалась та, обхватывая сармата под рёбрами; её ладони встретились на животе и на мгновение переплелись. — Вот мистер Маккензи говорил — надо перед ним поставить ядерный реактор, чтобы его расшевелить. Как думаешь, справимся без реактора?

Гедимин хмыкнул.

— У Маккензи дурацкие шутки, — прошептал он, впервые за долгое время щурясь не от боли или недовольства. Тепло пульсировало под рёбрами, растекаясь по коже, и перед глазами вставал синевато-зелёный свет. «Стержни в воде,» — мелькнуло в мозгу. «Эффект Черенкова. Всё-таки это очень красиво…»

— А ему лучше, — заметила Мишти, ткнув пальцем в грудную мышцу. — Может, и нам по итогу будет неплохо…

Гедимин задумчиво сощурился и перевёл взгляд на Джой — у него было смутное ощущение, что пора и ему что-то сделать. «Лилит нравилось, когда я трогаю ей шею,» — вспомнил он и с сомнением посмотрел на выступающие ключицы человеческой самки. «Очень тонкая кожа, не поцарапать бы…»

Джой, перехватив его задумчивый взгляд, шагнула назад с неожиданной прытью.

— А вот это уже лишнее, — деловито сказала она, вынимая из складок сброшенной одежды тонкие ремешки, сложенные в несколько раз. Гедимин мигнул.

— Лучше будет, если мы вас свяжем, — сказала Джой, показывая ему ремешки. — Руки за спиной, чтобы… чтобы никто не пострадал.

Сармат настороженно сощурился.

— Связать руки?

— Смотрите, — Джой несколько раз натянула и отпустила ремешки, показывая их эластичность. — Вы легко их порвёте, если что-то пойдёт не так.

Сармат поддел ремешок пальцем и нехотя кивнул.

— Ладно.

Он лёг на спину, и Джой, согнув его руки в локтях, пропустила их под тонкой «доской» и ловко связала запястья. Она завела руки сармата высоко, под лопатки; он сдвинулся, устраиваясь поудобнее, и самка, заглянув ему в глаза, довольно кивнула.

— Кто первый? — спросила Мишти, скользнув прохладными пальцами по животу сармата и спустившись к выделительной трубке. — Я тоже хочу его проверить!

— Иди первой, — отозвалась Джой, раскладывая что-то на выдвижной полочке. Гедимин повернул голову набок, чтобы проследить за ней, но Мишти крепко ткнула пальцем в его солнечное сплетение, и волны тепла, раскатившиеся по телу, заставили сармата откинуться назад, а его взгляд — временно помутнеть.

— Окей, — протянула Мишти. Одна её рука ещё лежала на животе Гедимина, вторая спустилась к застёжке её собственного комбинезона — отдельной, неприметной, приоткрывающей промежность.

Джой поглаживала выделительную трубку, то осторожно, то с силой её сдавливая, и сармату казалось, что она что-то нащупывает. Он смущённо сощурился и напряг поднимающие мышцы, устанавливая хрящевую конструкцию вертикально. Джой хмыкнула.

— Очень удобная штука, — заметила она, прикасаясь пальцем к выходу уретры. — Вот так её и держите. Ещё немного…

Она ловким движением вставила в проток что-то влажное, а в следующую секунду сармат стиснул зубы — что-то жгучее впрыснулось в уретру и пролилось по всему протоку внутрь, за тазовые кости. Гедимин зашипел,