Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

[тридцатое декабря; все еще сетевой мир ЗЕМЛЯ]

Рассвет приполз в небо настороженной планеты бледной издыхающей полоской.

Будто он ТОЖЕ был смертельно ранен.

Замерцал, из последних сил оттолкнувшись от горизонта. И завис. То ли экономя силы, то ли собирая их для последнего вдоха.

Плотная ткань чёрного материального «нечто», из которой была сшита ночь, должно быть, прохудилась именно в том месте, где бился в конвульсиях рассвет. Пробоина в темноте напоминала порез, нанесённый чем-то тупым, оставившим рваные края и остановившимся на полудвижении. Но оттуда, из запредела, хотя и несмело – уже ползло светлое, расползаясь метастазами по пространству черноты.

На всей планете сейчас были только они. Во всей галактике – были ЛИШЬ ОНИ. Мужчина и Женщина. Первые и последние в Мире.

Иван и Ирá.

Солнце и Луна.

Она лежала на земле. Он стоял на коленях у её изголовья.

– Солли… гляди… – женщина, не отрывая взгляда от светлой полоски на краю небес, неверным движением попыталась направить указательный палец в ту сторону. – Видишь?

Палец так и не совпал с линией взгляда. Поник ногтевой фалангой книзу, целя в землю.

Слова давались ей с трудом. Вначале словно собирались в немеющем рту, как мелкие камешки, подталкиваемые языком. Потом прокатывались по пересохшим губам. И падали тихой осыпью, сразу угасая.

– Любимый… Там… выход… это напо… к-х-хммм… напоминает… защитный… экран… Там начинается выход… ДЛЯ ТЕБЯ.

– А для тебя?

– Прости, Сол… меня нельзя ни вылечить, ни спасти… – обречённо улыбнулась она. Продолжила мысленно, так умирающему телу было легче говорить: «Уже нельзя. Повреждения выше критического порога… Меня можно лишь дослушать. Покуда я не растворилась в психосфере».

Спираль, на более высоком витке развития которой они собирались ворваться в Историю, – оказалась пружиной. Слишком тугой. Чрезмерно сжатой навалившимся грузом событий, произошедших в Сети Миров за этот неполный год. И потому – ЛОПНУВШЕЙ. Как раз на том месте, где они находились. Осколки этой незримой пружины пришли в движения, напоминая льдины, на которых они стояли.

И эти льдины, эти осколки – РАСПОЛЗАЛИСЬ в разные стороны.

На одном их них стоял ОН.

На другом – ОНА…

Пространство треснуло. И трещина между ними неумолимо росла.

РАСШИРЯЛАСЬ.

Послесловие страшного женского единоборства – поединка Иры́ с многоглазой кэйтианкой, лучшей убийцей «нолеглазов», – было удручающим.

Победительница была обречена лишь ненадолго пережить побеждённую. С развороченным животом, с выжжженными внутренностями она, по любым, самым смелым медицинским допускам, уже давно должна была умереть. Других вариантов не предвиделось.

И всё-таки она цеплялась за жизнь. Словно, падая в смертельную бездну, успела ухватиться за краешек, за невидимый выступ, и теперь время оставшейся жизни зависело лишь от того, когда же соскользнут онемевшие, непослушные пальцы, оставляя на камнях лоскуты уже ненужной кожи.

Рассвет не спешил явить себя миру. Должно быть, подсмотрев, что в нём творится что-то неладное, выжидал, давая мирозданию завершить свои тёмные дела, и потом уже начать новый абзац в светописи жизни.

«Большой… нам с тобой… знаешь, как бы эпиграфом к тому, что скажу, я… Витя Цой поможет сказать…»

Она еле-еле, слабенько шевельнула истончившейся ручкой, по привычке, хотя могла этого не делать; проецировать текст не имело смысла, он всплыл в сознании из глубин памяти. Чтобы Иван смог прочесть…

Нам с тобой: голубых небес навес.

Нам с тобой: станет лес глухой стеной.

Нам с тобой: из заплёванных колодцев не пить.

План такой – нам с тобой…

Чёрная ночь да в реке вода – нам с тобой.

И беда станет не беда. Уезжай!..

Так, была не была, прости и прощай!..

План такой – нам с тобой…

Он протестующе вскинул руку, открыл рот, хотел что-то возразить, но… Наследие святого, к числу адептов коего они теперь принадлежали вместе, помогло и ему:

Постой, не уходи!

Мы ждали лета – пришла зима.

Мы заходили в дома,

Но в домах шёл снег…

………………………………..

В наших глазах звёздная ночь,

В наших глазах потерянный рай.

В наших глазах закрытая дверь…

Что тебе нужно – выбирай.

Её взгляд был настолько исчерпывающ, что добавлять к нему слова и мысли какое-то время казалось кощунством. Но после паузы она продолжила ДОГОВАРИВАТЬ.

Он с трудом разбирался, слышит ли он голос своей любимой, или же она вкладывает в него мысли… главное, что слова-мысли подробно втолковывали ему:

– Мы сами явились и предвестниками, и виновниками… С нашим появлением здесь, на Земле – исчез силовой защитный экран. Сфера выполнила свою техническую и историческую миссии – дождалась Возвращения Императора. Ты преемник… В тебе душа последнего властителя… Протестировав тебя, силовая оболочка Солнечной Системы впустила тебя и меня. Теперь она впускает корабли, которые до сих пор остались НАШИМИ… Значит, теперь попасть сюда может любой, кто добудет старый имперский звездолёт… Их ещё немало осталось – предки строили на века. В данный момент никто не может воспрепятствовать проникновению ИНЫХ на Родину.

«Теперь, как только Иные поймут… точнее, они уже поняли, что Земля открыта для доступа – они хлынут сюда. С разведгруппами мы справились, но вскоре прибудут большие силы. Мы никак реально не сможем противостоять нашествию… И бегать невесть сколько по Сети Миров, сознавая, что отдали Землю на поругание – также не сможем. А посему, в данной ситуации, самый лучший выход – умереть с честью…»

– Но, – продолжила она вслух после убийственной паузы, – тайный НЕ аварийный выход тоже есть, и он единственный не напоминает вход в могилу. Но увы… этот путь – только для одного из нас. Древние говорили – в одну и ту же реку не войдешь дважды… А настоящее шепчет злорадным шёпотом: на ЭТОТ ПУТЬ не ступишь вдвоём. Только в одиночку.

«ТОЛЬКО ОДИН! И только ТЫ! Любимый… я хочу убедиться, что ты… понял… с этого момента для меня уже нет сотен дорог… есть ТОЛЬКО ОДИН ПУТЬ… как и у тебя – всё это время… Наш совместный путь – это наш ответный ход. Назовём его… ОТВЕТНЫЙ УХОД ИМПЕРИИ. Пока еще несуществующей… невозрождённой. Но – Империи… Ибо есть главное – разысканный в сонмище миров и времён настоящий Император… ТЫ. Пусть Иные считают себя белой костью, имеющей право на первый ход в партии. Они его сделали… традиционно – е2-е4. Этот ход ещё в древности стал афоризмом, притчей во языцех, ведь подразумевал на самом деле большее: «белые начинают и выигрывают»… Но