"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

***

— Говоришь, принц не любит опозданий? — спрашиваю, сверля взглядом дверь в комнату принца.

Киран бросает на меня быстрый взгляд, в котором мелькает что-то вроде предупреждения.

— Лучше тебе не шутить об этом вслух. Его Высочество сам решает, когда выходить.

— Значит, остальным опаздывать нельзя, а ему можно?

Капитан открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь резко распахивается.

Адарис выходит, застегивая на ходу манжет темного камзола, волосы его слегка растрепаны. Он останавливается, окидывая взглядом сначала Кирана, потом меня. И замирает.

Его глаза медленно проходятся по мне сверху вниз и задерживаются на лице.

— Что это такое на тебе? Снимай немедленно.

Я на секунду теряюсь и не сразу понимаю, о чем он говорит. На мне хартан, волосы собраны в тугой хвост и аккуратно стянуты кожаным шнурком, который я нашла в комнате. Все выглядит правильно, без лишних деталей, как полагается.

— Я одета согласно правилам.

— Волосы, Элария. Распусти их.

— Но… устав… — вырывается у меня, и я тут же жалею о сказанном.

В коридоре повисает тишина. Даже Киран замирает на секунду, с приоткрытыми губами. Я стою, не сразу веря, что принц говорит это всерьез. Вчера, во время обряда избрания лента слетела случайно, я не хотела этого. Но сейчас если я выйду к королевской семье с распущенными волосами намеренно, это будет уже не случайность, а явное нарушение правил и прямое неуважение к порядку и к самому королю.

Адарис делает еще один шаг, сокращая расстояние до минимума, и наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей щеке.

— Ты ведь сама этого хочешь, — произносит он, растягивая слова. Его голос опускается до низкого, томного шепота от которого по коже бегут мурашки. — Разве тебе самой не надоело все это? Все эти правила, которые держат тебя в узде. Эти вечные запреты, эти хвосты, узлы, шаги по линии. Ты ведь не глупая, Элария. Ты понимаешь, что это не про порядок.

Принц стоит совсем близко и даже не моргает, ожидая, когда я подчинюсь. Может, это просто проверка? Может, он нарочно толкает меня на грань, чтобы увидеть, насколько далеко я готова зайти в своем бунте? Сегодня — лента, завтра — хартан. Послезавтра что-то еще, чего я даже представить не могу. Он играет со мной, как с новой игрушкой, тестируя, где сломаюсь, где подчинюсь, а где взорвусь. Если я сейчас откажусь, он назовет меня слабой, трусливой тенью, недостойной его «тьмы». Если соглашусь, то переступлю черту, за которой уже не будет возврата к правилам Ордонанса. И весь двор увидит это нарушение как мой выбор, как мою дерзость. Отец… Всевышний, что скажет отец, увидев меня с распущенными волосами у королевского стола?

Но он прав. Проклятие, он прав. Я ненавижу этот хвост. Ненавижу, как он тянет кожу на висках, как напоминает о каждом «нельзя», которое вбивали в меня годами. И в этот момент, под его взглядом, под этим шепотом, который проникает глубже любых приказов, я чувствую, как сопротивление тает.

Медленно поднимаю руки к затылку. Пальцы дрожат едва заметно, но я знаю, что он это видит. Развязываю узел. Лента соскальзывает и падает на пол, волосы рассыпаются по плечам.

Адарис выпрямляется, смотря на меня с той же удовлетворенной улыбкой. Его взгляд скользит по моим волосам, по лицу, и задерживается на глазах.

— Вот так, — произносит он тихо. — Наконец-то ты перестаешь прятаться за правилами. Запомни это ощущение, Элария. Оно тебе еще пригодится.

Он разворачивается и идет по коридору вперед, не оглядываясь. Киран, все это время стоявший как статуя, коротко кивает мне и следует за принцем.

Я иду последней, чувствуя, как волосы касаются спины с каждым шагом, как они шелестят, напоминая о только что сделанном выборе. Стены замка словно смотрят на меня — гербы Эрданов на гобеленах, резные драконы в нишах, даже тени от факелов кажутся осуждающими. Я нарушила правило. Намеренно. И весь этот камень, пропитанный веками традиций, знает об этом.

Пока иду, ловлю себя на мысли, что до сих пор не понимаю, как относиться к Адарису. Он мой господин, мне полагается слушаться, но все внутри сопротивляется. Может он нарочно толкает туда, где меня могут наказать, чтобы посмотреть, как я выпутаюсь? А может, он вообще не думает обо мне, а просто действует наугад, чтобы держать всех вокруг в напряжении.

Все это крутится в голове и заставляет жалеть о том, что я только что сделала, но слишком поздно отступать. Теперь я могу только идти за ним и надеяться, что все закончится не слишком плохо.

У двери в трапезную Киран занимает пост у входа, не желая разделять со мной этот маленький бунт, который я только что совершила по прихоти принца.

Адарис толкает дверь, и мы входим.

Трапезная большая, но она кажется тесной от стоящего внутри напряжения. Темный камень стен давит холодом, массивный овальный стол с резными краями занимает все пространство. Вдоль него выстроены кресла с низкими спинками, у стен в ожидании стоят слуги.

Мы идем к месту за столом и я смею осмотреть собравшихся за ним. Король Ровен сидит неподвижно, опираясь руками о край стола. Серебристые волосы аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб и глубокие морщины. Короткая седая щетина делает его облик еще жестче и приземленнее, лишая всякой показной величественности, несмотря на тяжелую корону, усыпанную рубинами, на его голове. Позади, по его левую руку, стоит хладница. Она старше меня, с идеально гладкой косой до самой талии. Кажется, ее зовут Лиавель и если бы меня спросили, как выглядит дисциплина, я бы просто указала на нее.

Королева Лиора сидит в стороне от короля и почти сливается со спинкой кресла. Она слишком худая, плечи узкие, скулы острые. Светлые волосы с заметной проседью собраны в простой узел, несколько прядей выбились и легли на висок. Руки лежат на столе, тонкие пальцы перебирают края рукавов ее синего платья с золотой вышивкой. Когда она поднимает взгляд на Адариса, то тут же отворачивается, не желая смотреть на него дольше секунды.

Рядом с королевой сидит Дариан. Его взгляд мягкий, но при виде меня у него в глазах появляется удивление, смешанное с волнением. По его лицу слишком ясно видно, что он не ожидал увидеть меня живой после Аль-риена с Адарисом. Позади него