Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

Из-за жары лошади шли медленно и вяло. А я под скрип колес неспешно размышлял о том, как быть дальше и что делать. Горячие, или лучше сказать, раскаленные южные земли, это не Империя. Они раза в три побольше размером. И я могу быть где угодно на их просторах. Нет, будем исходить из мысли, что это южный сосед Империи. Значит, одно из трех княжеств, как я помнил по карте. И ехать нужно строго на север, тогда, рано или поздно, я выйду к границам Империи. Или к месту ожесточенных сражений легионов с княжескими армиями.

В любом случае, чтоб куда-то ехать, нужна вода. Или знание того, где ее найти в дороге. И хорошо бы обзавестись картой. Деньги у меня есть. Целая горсть неровных медных кругляков, немного серебра и даже одна золотая монета с дыркой в центре. На серебряной монете был изображен крупный бык, низко опустивший голову. На золотой — лев, открывший пасть. На меди же — целый зверинец. Кошки, собаки, птицы и даже корова с огромным выменем. По качеству, местным монетам до Имперской чеканки как отсюда пешком до Витории. Все неровные, грубые, словно их лепили, а не чеканили.

В итоге решил, пока асверы не придут в себя, двигаться в сторону севера. Хотя бы до заката. Знать бы, что в том одиноком доме искали солдаты в красных доспехах. Думаю, пришли за бородачами. Ну а асверы, чьих лошадей я не нашел, порешили всех разом, как всегда не разбираясь. А раз так, от места бойни, надо уехать как можно дальше.

По пыльной, петляющей дороге я ехал часа четыре. За все время мне только один раз попалась небольшая группа путешественников. Три низеньких лошадки с огромными тюками на спинах и десяток мужчин в белых одеждах, идущих пешком. Шли они навстречу и на меня не обратили внимания. Разве что вооруженная охрана каравана смотрела косо. Когда солнце поднялось к зениту, стало понятно, почему я не вижу путников и других признаков жизни. Солнце жарило с такой силой, что воздух начал плыть. Положи на камень кусочек мяса и его поджарит не хуже, чем на горящих углях. Даже дышать становилось трудно. Вся вода, которую я выпил, за первый час вышла потом. Была еще и вторая фляга, но к ней прикасаться я себе запретил. Впереди, высоко в небе кружила большая птица. Долго следил за ней, пока она камнем не рухнула вниз. Наверняка нашла обессиленную жарой добычу.

Довольно неожиданно я заметил невысокий глиняный дом в паре сотен шагов от дороги. В раскаленном воздухе, казалось, что он парил над землей. Дорога к нему не поворачивала, но и без нее по гладкой высохшей земле можно было спокойно проехать. Что я и сделал. Недалеко от дома заметил мальчишку, сидящего под навесом и что-то увлеченно собирающего. Рядом еще одно строение, пониже. Крытый колодец, который вызвал удушающий приступ жажды.

Мальчишка выглядел лет на десять, смуглый, черноволосый, одетый в великоватую ему серую рубаху и короткие темные штаны. Заметив телегу, он оживился, соскочил с низенького топчана. Забежав в дом, вышел оттуда в сопровождении мужчины, почти точной его копии. Дождавшись, когда я подъеду, мужчина что-то спросил на каркающем языке. Я только покачал головой, жестом показывая, что хочу пить. Бросил ему серебряную монету. Поймав, мужчина посмотрел на нее, округлив глаза от удивления. Сказал что-то мальчишке и тот рванул в дом, откуда вышел в сопровождении молодой девушки, которая несла пузатый глиняный кувшин с узким горлышком.

В кувшине было что-то горьковато терпкое, но прохладное. Приложившись к горлышку, долго не мог оторваться. Мальчик с девушкой и их отец, смотрели на меня ожидающе и немного странно. Напившись, я вернул кувшин. Соединил руки над головой, как бы показывая крышу, затем показал в сторону пристройки. Вроде бы меня поняли, мужчина закивал, беря под уздцы лошадей. Бросил ему еще одну серебряную монету. По глазам и выражению лица вижу, что переплатил. У всех троих вид был такой, словно я им кошель золота бросил.

Нова, охотница на темных магов.

Открыв глаза, женщина осознала себя лежащей на полу. Она неплохо видела в темноте, но ночью, в маленькой комнате без окон, смогла выделить только очертания повозки справа. Крошечное помещение, в котором едва улавливался старый запах навоза. Стоило сменить облик, чтобы развеять непроглядный мрак, но впервые в жизни она не смогла этого сделать. Не получалось даже пошевелиться. Странное и неприятное ощущение вызвало панику, но женщина тут же задавила это чувство.

Прислушавшись к себе, Нова отметила только усталость и жажду. Ее левой руки легонько коснулись чьи-то пальцы. Слабые и лишенные силы, они чуть сдвинулись, и поверх ее ладони легла ладонь Ниты.

— В порядке? — тихо спросила Нова.

— Он здесь…, — так же тихо ответила ее напарница. Так и есть, у стены проглядывался силуэт закутанного в плащ мужчины. А она его сразу и не заметила.

Несколько минут женщина боролась с собой, пытаясь пошевелить рукой. Наконец усилия были вознаграждены, и она смогла согнуть пальцы, сгребая соломинки на полу. Нита пришла в сознание раньше и уже могла слабо двигать рукой. Неожиданно послышалось шуршание одежды и женщины замерли, прислушиваясь.

— М..? — раздался сонный мужской голос. — Проснулись? Сейчас…

Его фигура оторвалась от стены и на ощупь, на четвереньках, поползла к женщинам.

— Ничего не вижу, — проворчал он. — Ага, — нашарив рукой сапог Новы, обрадовался. Сдвинулся ближе, хватая ее за бедро.

— Я тебе печень вырву, человек! — прошипела она, никогда еще не чувствуя себя настолько беспомощной. Даже представила, как воплощает угрозу в жизнь.

— Почему печень? — удивился он. Не испугался, не рассмеялся угрозе, а именно удивился.

— Чтобы помучился…

— А, в этом смысле. Ну, мне простительно, я ничего не вижу, — отозвался мужчина, удивительно спокойным голосом. Уселся между женщинами, на секунду задумался о чем-то. — Давайте знакомиться. Мое имя Берси. Сюда я попал неизвестным, пока, образом прямиком из Витории. Думаю, что меня похитили, но не знаю кто и зачем. В столице Империи я работаю на гильдию асверов. Непосредственно на Рикарду Адан. Надеюсь, вы знаете кто такая госпожа Адан. Работа у меня специфическая, но очень важная для асверов в целом. Что за работа, рассказывать не буду, а то вы с катушек съедите. Уга, мать ваша, свидетель, мне таких проблем не надо.

— Не смей произносить имя Великой матери, человек, — с угрозой в голосе