"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

всех прежних порядков, но серьёзные изменения требуются, поскольку жизнь не стоит на месте, и всё меняется, хотим мы этого или нет. Посему, лучше быть впереди этих изменений, стараясь ими руководить, чем, подобно перекати-полю отдать себя во власть стихиям.

— Мы вас более не задерживаем, принц, — холодно сказала Елена Седьмая.

И что это было? Маман же сама говорила, что не предпринимала ранее ничего серьёзного, поскольку ожидала восшествия на престол меня, своего сына. Теперь же она впервые не поддержала меня в столь важном вопросе. Может, мне следовало как-то мягче всё высказать?.. И не спеша? Да, может. Но сказанного не вернуть, ибо слово — не воробей.

Я шёл по дворцовым переходам, оставаясь во власти своих дум. Вдруг, чей-то радостный голос проник в моё сознание:

— Ваше Высочие! Как я рад нашей нечаянной встрече!

Блин-компот! Князь Шаликов… Как не вовремя! Но Пётр Ипполитович не заметил моего состояния и продолжил:

— Я завтра убываю в имение и хотел поблагодарить вас за то участие, которое…

— Значит, — перебил я словесное изливание, — всё состоялось к вящему удовольствию?

— Именно так!.. Именно так! И сие просто невероятно!.. — князь снова принялся плести кружева изящных слов.

— Раз так, то и я рад сему, — снова перебил я собеседника. — К сожалению, государственные дела не дают мне возможность в подробностях всё расспросить, но мы обязательно ещё поговорим на интересную для нас обоих тему.

— Да-да, Ваше Высочие, — радостно ответил Шаликов. — Всенепременнейше поговорим… Позвольте откланяться и собираться в дорогу. Не терпится начать готовиться к будущей свадьбе.

— Не забудьте принести благодарственные жертвы богам, — спохватился я.

— Конечно-конечно!.. И Гере, и Зевсу, и…

Но я уже не слушал князя и продолжил свой путь.

***

— Ну, как идут дела, ваша милость?

Барон Верёвкин явился ко мне с еженедельным докладом с неразлучной папкой в руках. Мужчина заметно осунулся со времени последней аудиенции, но старался выглядеть бодрым.

— Дела идут, мессер, — попытался улыбнуться собеседник. — Возможно, не так хорошо, как хотелось бы, но в целом всё под контролем.

— Начнём с главного вопроса, ваше благородие: составлен ли план по повышенному вниманию в отношении императрицы?

— Не извольте волноваться… И составлен, и начинает воплощаться.

— Тогда продолжайте отчитываться по текущим делам, — милостиво разрешил я и потянулся к чаю с булочками.

— Из всех главных кандидатов на пост первосвященника наиболее подходят два: Колот Аристархович Николаи и Мелетий Власович Николаи. В подчинении у первого храмы Аполлона, а у второго — храмы Гефеста…

— Подожди, подожди, — неожиданно для себя прервал я докладчика. — Почему у них фамилии одинаковы?

— Так они же братья, — с некоторым удивлением ответил Верёвкин.

— Ага… семейственность… — пробубнил я. — Второй, как мне кажется, предпочтительнее, поскольку Гефест… Но это не имеет принципиального значение. Главное — чтобы был амбициозен и гонял своих подчинённых в хвост и в гриву.

— Мессер, — ответил барон. — Они оба вполне амбициозны.

— Хорошо, — кивнул я. — Пусть министры голосуют за них, а кто именно получит место первосвященника, мне всё равно. Что там дальше?

— Хочу представить руководителя контрразведки.

— Позже, — отмахнулся я. — В начале следующего месяца. Если считаешь этого человека достойным, то пусть он начинает работу.

Верёвкин сделал поклон.

— Слушатели курса по подготовке разведчиков прошли необходимые экзамены и готовы приступить к своим первым обязанностям.

— Сколько их?

— Семнадцать юношей и девять девушек.

— Устрой им торжественный выпуск типа обеда с речами и прочими сопутствующими… — я неопределённо покрутил рукой в воздухе. — И пусть приступают. Куда их пошлют?

— Как и оговорено: в Булгарию, Хазарию, Жемайтию и в германские земли.

Я кивнул.

— Далее, — продолжил Верёвкин. — Прошу выделить денежные средства на открытие семи новых офисов в губернских городах.

— Давай, подпишу… — я потянулся к перу.

Доклад занял ещё минут двадцать, и барон ушёл, а я предался прерванным размышлениям. О ком? Об императрице, конечно же! Надо быть слепым, чтобы не заметить её ко мне охлаждение. С чего вдруг? Всё же нормально было до отбытия в Хазарию. Гормоны виноваты и ранняя менопауза? Возможно, конечно. Я не врач и подобное определить не могу, а лейб-медика Белозерского спрашивать смысла нет. Он сразу начёт напоминать, что Гиппократу клятву давал и прочую лабуду на уши вешать.

Может, через Вольгу попробовать узнать? Нет, не стоит. Не так уж я с ней хорошо знаком, да и известная женская солидарность не позволит фрейлине поделиться со мной секретами. Ладно, Верёвкин, наверняка, уже кого-то из окружения мамана подкупил или принудил. Так что остаётся отвлечься от грустных мыслей и ждать.

Кстати, я же приглашён на обед!

Дом Агита Зерова не поражал своими большими размерами или необычным фасадом, как это принято у знатных столичных купцов. Двухэтажный, в четыре окна на фасаде из белого камня, он не выделялся в той части Владимирграда, где я почти никогда не бывал. Наследному принцу просто не нашлось повода проезжать по улице, населённой мастеровыми, купцами средней руки и небогатыми дворянами.

Карета подъехала ко входу, и почти сразу знакомый литейщик вышел на улицу встречать важную персону. Впрочем, особого подобострастия мужчина не высказывал, хотя и широко улыбался. Как водится среди столичных домовладельцев, гостя, при первом посещении, водят по всем парадным комнатам, демонстрируя различного рода необычные вещи и просто интерьер.

Мне такие экскурсии не особо по душе, но приходится терпеть, дабы не обидеть хозяев. Понятно, что мне, выросшему во дворце, всё подобное виделось банальным: относительно небольшие комнаты, простенькая лепнина и прочие незатейливые украшения не стоили внимания наследного принца. Так оно оказалось и в этот раз, благо небольшие размеры дома обусловили недолгое хождение.

Хозяин дома представил свою семью. Вернее, только детей, что вызвало некоторое недоумение, поскольку редко когда жёны вообще выходили в город, когда ожидаются гости, но расспрашивать мне показалось неправильным. Сыновья литейщика походили на своего отца и были такими же темноволосыми, с чуть монголоидными чертами лица, свойственными всем потомкам уральских племён, не успевших расселиться по северной части Русской равнины и не смешавшихся с местным светловолосым населением.

Говорили они сейчас все на хорошем русском, хоть и с ожидаемым акцентом, поскольку в отсутствии посторонних общаются только на своём языке, что свойственно представителям многих народностей, живущим на украинах Империи.

Лишь