"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Я кивнул, и мы стали собираться.

Глава 17

Синегреевы

Утро хоть и ничем нас порадовать не смогло и зарядило дождичком, но всё же это было утро, а не ночь. Район, в котором жила сестра Петра, действительно оказался довольно спокойным. Здесь проживали люди обеспеченные, в основном интеллигенция и богатые мещане.

Революционные настроения здесь если и имелись, то на уровне больше потрепаться языком, чем идти на баррикады, здравый смысл у большинства здесь проживающих, всё же, присутствовал. Без труда миновав улицы этого района, нагруженные сумками с продуктами, мы повернули в сторону музыкального училища.

Редкие прохожие старались как можно быстрее преодолеть открытое пространство, женщины на улицах почти не попадались, а если и спешили по своим делам, то только в сопровождении мужчин. Девиц любого возраста и вовсе не наблюдалось, одни лишь вездесущие мальчишки самых разных возрастов шныряли по улицам, да разносчики газет, выкрикивая последние новости, бегали беспрепятственно, ничего не боясь.

В воздухе отчётливо пахло дымом и пороховой гарью, как будто мы находились не в столице нашей империи, а в зоне боевых действий. А может, так оно, в сущности, и было? И словно в подтверждение наших размышлений где-то впереди и справа началась ожесточённая перестрелка.

Захлестали частые револьверные выстрелы, затрещали сухими, гулкими раскатами трёхлинейные винтовки, им вторили винтовки с каким-то новым звуком, видимо, не нашего производства. Басовито и словно захлёбываясь собственными очередями, зататакал станковый пулемёт, ему ответили два ручных. Бухнули три взрыва гранат, и перестрелка также быстро закончилась, как и началась. Мы переглянулись и отошли к высокому двухметровому железному забору, огораживающему какое-то административное здание.

— Ну и дела, против пулемёта трудно что-то противопоставить, даже имея дар.

— Трудно, но можно, — уклонился я от спора, — если ты совсем один, либо наоборот, с тобой много других людей, что отвлекут огонь на себя, да и оружие нужно соответствующее. С одним пистолетом особо не навоюешь, здесь что-то посерьёзнее нужно.

— Согласен, а у нас и нет ничего.

Немного постояв, мы отправились дальше, и примерно через полчаса оказались перед воротами музыкальной школы. В данный момент она пустовала, как мы и предполагали, а буквально в следующем проулке от неё анархисты устроили баррикаду, больше похожую на засаду. Правда, дойти до неё мы не успели, нас перехватили гораздо раньше

— Эй, вы кто такие? — окликнули нас солдаты, что неожиданно вывернули из-за угла во главе с гвардейским поручиком.

— Мы студенты, идём к себе, а в музыкальном училище у нас подруга училась, вот решили посмотреть, здесь она или нет, а то мало ли что могло случиться.

— Давайте-ка документы ваши сначала посмотрим, а потом и поговорим, — сказал поручик.

Документы у нас при себе имелись, забрав их, поручик внимательно просмотрел и отдал обратно.

— Не ходили бы вы здесь, сидите дома.

— Нам сестру Петра нужно было проведать, вот и пошли, а сейчас всё равно в академию возвращаться. А с музыкальным училищем что?

— Не учатся там, закрыто оно, находится под охраной, так что, не лезьте, а то перепутают вас с анархистами и пулю влепят. У вас оружие есть?

— Есть, револьвер у каждого.

— Смотрите, первыми не применяйте, а то, опять же, перепутают вас, одни с анархистами, другие с полицейскими агентами или жандармами, и всё. Дойдёте до общежития и не высовывайте из него носа, а то отстрелят. Дело серьёзное пошло, много анархистов оказалось, но ничего, одолеем супостатов.

— Так мы бывалые, у меня и орден Анны четвёртой степени имеется «За храбрость».

— Ты, студент, ври, да не завирайся, иди уже, вояка.

Я хотел было вспылить, но Пётр бросил на меня столь красноречивый взгляд, что я осёкся и, кипя от гнева, взял сумку, и мы пошли прочь, провожаемые взглядами поручика и его солдат.

— Ты слышал, как они смеяться стали?

— Слышал, но они не смеялись, а просто не верят. А ты сам бы поверил на месте поручика?

— Поверил! — вспылил я, лукавя перед самим собой.

— Не поверил бы, не кипятись, твой гнев для других пригодится, нам ещё до академии добраться нужно, желательно целыми и невредимыми.

— Доберёмся, буркнул я в ответ, — и мы зашагали быстрее.

До академии оставалось совсем немного, когда по нам вдруг стали стрелять. Пули щёлкнули о мостовую, отрикошетили, а мы застыли посреди улицы, пытаясь отыскать взглядом неведомого стрелка. По всей видимости, он сидел на чердаке. Вот только где? И зачем он по нам стрелял вообще?

На этот вопрос ответов не нашлось, но вот в одном из слуховых окон мелькнула рука с револьвером. Я увидел её чуть ли не в последний момент и успел закрыться щитом. Пули защёлкали вокруг, а я, не став дожидаться результата, бросил сумку, рывком достал свой револьвер, взвёл на нём курок и открыл в свою очередь огонь по чердаку. Кажется, я попал неведомому стрелку в руку, а может, и нет, в любом случае, он прекратил стрелять, а мы, подхватив свои вещи, тут же бросились бежать прочь.

Больше по нам никто не стрелял, и мы смогли благополучно добраться до входа в академию, где нас ещё раз проверили и пропустили на территорию. Однако под защитой солдат всегда намного легче живётся, чем в одиночестве шастать по восставшей столице.

Семья Синегреевых не понимала, что происходит сейчас в столице. Вернее, понимала, но не принимала. Кто-то скажет, что не принимала близко к сердцу, но это могло оказаться неправдой, ведь трудно принимать близко к сердцу тому, кто его не имеет в фигуральном значении этого слова.

Глава семейства сердце имел, но скорее, как жизненно необходимый орган,