Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Дело происходило в почти опустевшем штабе. Главное военное начальство не стало медлить после известия о взрыве и отправилось за город, туда, где глубоко под землей размещался прекрасно оборудованный командный пункт. Куда делось начальство штатское, сказать вообще было невозможно. Оно ни перед кем не отчитывалось, и что сказало военным, Ветров понятия не имел. Однако тревогу в городе никто не объявлял, наверняка уже позабыли, каким образом это делается, и утро тянулось, как тянется обычное утро рабочего дня. Словно ровным счетом ничего не произошло и нет никакой угрозы спешащим на работу жителям.

Но Подколзин об угрозе прекрасно знал, такое не забывается, и потому сквозь холеность пробивалась тревога. Одно дело — привычно лебезить перед начальством, соглашаться с высказанными и угадывать тайные желания во славу карьеры, и другое — вдруг убедиться, что начальство ценит тебя весьма своеобразно. Само отправилось в безопасное местечко, тебя же оставило в обреченном городе. Мол, надо установить истину и все такое прочее, а уж потом…

Хорошо, ветер пока дул в другую сторону, и радиоактивные тучи до Питера пока дойти не могли. Но ветер меняет направление быстро, сейчас дует отсюда, через пять минут сюда, и Подколзину было неспокойно. И не сбежишь. Сиди и жди приказа или же ухудшения обстановки.

— Чушь! Полная и откровенная чушь! — отмахнулся эксперт, не обращая внимания на сидящих напротив свидетелей.

Только что был заслушан рассказ о несостоявшейся диверсии Батуриной — прямо в ее присутствии, ибо сама журналистка по-прежнему практически ничего не помнила. Лишь страдальчески морщилась, когда старший лейтенант напополам с дедом пересказывали ее выражения и ее стремление покончить жизнь самоубийством, унеся при том тысячи неповинных жизней. После чего журналистку увели в соседнюю комнату, где она поступила в распоряжение врачей и двух молчаливых субъектов не то из контрразведки, не то из ФСБ.

— Как — чушь? — даже чуточку оторопел Ветров. — Я сам слышал, и полковник Орлов говорил об ее словах.

— А то и чушь! — пояснил эксперт. — Говорите, девушка рассказывала о ломающей опоры системе «Крен» и протоколах «Экстра»? Так вот, нет на ЛАЭС никаких опор под реакторами, как нет и названных вами систем и протоколов! Это явная ложь. Вы вообще представляете, как можно организовать взрыв на современной атомной станции?

— Наверное, стержни из реактора вынуть, — без особой уверенности ответил старлей.

— Они, молодой человек, к вашему сведению, полностью не вынимаются, — оборвал эксперт. — Защита от дурака, если слышали такое выражение. Смею вас уверить: уже давно предусмотрены самые маловероятные ситуации. Проще говоря — ни при каких обстоятельствах ни один из реакторов станции взорваться не может. Даже в теории. Ни по технической неисправности, ни по халатности обслуживающего персонала, ни в результате террористического акта. Не мо-жет, — по складам повторил специалист.

— Но взрыв ведь был, — робко вставил Подколзин.

А Ветров с дедом, напротив, переглянулись с внезапно вспыхнувшей надеждой. Вдруг спутники узрели нечто иное, и там, в здании рядом с Сосновым Бором, все еще дерутся ставшие родными люди?

— Взрыв был, — уничтожил надежды голос эксперта. — По всем представленным мне данным — настоящий, если так можно выразиться. С грибом в атмосфере, вспышкой, радиацией и прочими прелестями. Тут двух мнений быть не может. И фотографии из космоса, и данные сейсмических станций, и замеры радиоактивности — все говорит о трагедии.

— Но как же так?.. — вопросил Роман.

Нет ничего хуже мгновенно возродившихся и сразу безжалостно убитых надежд.

— Мало ли? Скажем, доставить туда готовый ядерный заряд.

— А смысл? Тогда уж гораздо эффектней довезти его прямо до города, — возразил Ветров. — И жертв будет больше. Зачем обязательно взрывать рядом со станцией?

— Хотя бы для того, чтобы вывести ее из строя, — ответствовал Подколзин, но сам понял абсурд сказанного и умолк.

— С ядерным зарядом не было необходимости ввязываться в бой, — Роман не удержался, указал на противоречие в гипотезе. — Какая разница, взорвется он непосредственно на территории или в километре? К чему лишние трудности? Рисковать, гнать толпу на убой, что-то кому-то внушать, создавать зону молчания… Взорвали бы — и вся недолга.

— Ну, не знаю, — с нотками раздражения бросил эксперт. — Я в тактике террористов ничего не понимаю.

— Скажите, — после некоторой паузы спросил Роман. — Хранилище ядерных отходов взорвать было можно?

— Хранилище? — ненадолго задумался эксперт. — Пожалуй, да. Правда, для этого следовало бы провести массу работы. Как понимаете, это же не сваленный в кучу уран. Все отходы помещены в специальные герметичные контейнеры и расположены они друг от друга на полностью безопасном расстоянии. Но если их извлечь… Конечно, такая работа граничит с самоубийством, но, насколько понимаю, кроме самоубийц среди террористов никого не было. Но, повторюсь, проделать это очень трудно. А уж проделать незаметно — вообще невозможно.

Подполковник бросил в сторону Ветрова недобрый взгляд. Мол, умного из себя корчишь, старлей? Чином еще не вышел.

— Незаметно — как раз нетрудно, — отдельные картинки мозаики стали вставать в голове Романа на свои места. — Мы же все были заняты удержанием главного здания и непосредственно прилегающей к нему территории. А уж после попытки Батуриной… Мы же не знали, что это липа.

Помолчал и добавил:

— Да и журналистка, думаю, не знала тоже. Ей вложили в голову программу, мол, должна сделать то и то, и в результате получится это. А мы купились, как последние придурки. Очень убедительно смотрелось со стороны, да в горячке боя.

— И для этого неведомые организаторы даже пошли на разоблачение? — недоверчиво покачал головой подполковник. — Решились обнародовать свое тайное оружие — пси… — но выговорить слово не смог. — Ну, в общем, что умеют внушать? Или это вы придумали? Надо же как-то оправдаться!

— Нас они уже списали со счета. Вряд ли рассчитывали, что кто-то останется в живых. Атомный взрыв — и никаких свидетелей и подробностей.

— А была ли девочка? — вдруг спросил Подколзин. — Или вы все придумали в свое оправдание? Скажем, дезертировали, когда поняли, что долго не удержаться.

Роман промолчал в ответ на обвинение. Уж не этому холеному штабнику, время от времени поглядывающему за окно, упрекать кого-то в трусости.

Зато не выдержал дед. Благо, к числу подчиненных не относился. И вообще давно не состоял ни на каких учетах.

— Ты что сказал, драный батон? Думаешь, погон на пузо нацепил и шишкой стал? Ты там был, гаденыш, чтобы кого-то обвинять? Люди долг выполнили — как его понимали, жизней не пожалели, а ты что делал, холуй генеральский? Кофе тем,