Коварь - Тимур Рымжанов

вот так, без проблем построить здоровенный корабль и спустить на воду большой судоходной реки, не спрашивая дозволении десятка крючкотворных инстанций. Да и со всеми бумагами, меня бы тормозили на каждом повороте с бесконечными проверками. Пьянящее чувство, необычное. Столько лет труда в замкнутом пространстве крепости, без доступа к информации, лишь вываривание в собственном соку, в багаже личных знаний и накоплений. Как же многое пришлось изобретать с нуля. Как многого я не знал и получал лишь путем множества экспериментов, опытным путем. В моем положении знания стали самым главным сокровищем, которым я обладал. Для кого-то колдун, да пусть так, нехристь и варяг, да только, что мне дело до тех кривотолков, когда я уже занял высокое положение, встал на удобную позицию, и теперь меня не просто будет спихнуть с этого пьедестала. Если в прежних мечтах, я видел себя максимум, владельцем небольшого производства, частной мастерской с десятком наемных рабочих, то нынче в моем распоряжении целое княжество. Вот где простор для действий. Я могу сам создавать законы, могу строить и разрушать, и никто не посмеет вставить хоть слово поперек. Все, что только пожелаю, смогу сделать по собственному усмотрению. Даже не верится, что обладаю такими возможностями.

Идти по незнакомому фарватеру в ночной мгле, я не рискнул. У корабля достаточный запас прочности, но пороть горячку не стоит. Тем более что в Коломну запланировано прибыть с помпой, при свете дня, в полной мере демонстрируя всю мощь созданного мной инженерного чуда. По моему собственному разумению, мы просто плелись, выдавая лишь часть возможностей речного судна, но в представлении всех прочих такую скорость перемещения мог позволить себе лишь колдун, который заневолил речные воды и повелел им тащить его судно к желаемому месту. Интересно, что скажут люди, когда я замахнусь на небо. А что? Обычный планер, с реактивным двигателем, пронесет меня пару сотен километров, без особого затруднения. Проблема лишь в том, что и это чудо техники мне сначала придется создавать на макетах. В аэродинамике я разбираюсь не больше, чем в ядерной физике. Но не боги горшки обжигают, так что и это осилю, коль будет такая необходимость. Трепещите историки и археологи! Чините свои перья летописцы, вам придется очень сильно удивить потомков! Пока жив, буду отрываться на полную катушку. Ведь нет надо мной ни власти, ни указа. Сам себе хозяин. Даже за миг этого чувства стоит вести кровопролитную войну, не жалея ни сил, ни средств. Стоит биться насмерть за право так жить и творить, наперед зная, что не только в свое благо, а на общее дело. Раньше или позже, под натиском внешнего врага, с запада ли, с востока, но раздробленным князьям придется объединиться, встать под руководство центральной власти, под один общий стяг. Все лишь оттягивают этот момент, потому, что не уверены: возглавят ли они этот союз. Пустые прогнозы. Мне удалось отбить одно нападение, выиграть значимое сражение, но от прочих поползновений я не застрахован. Будут еще желающие сунуть рыло в наши сени. И я должен быть готов встретить, непрошенных гостей. И чтобы быть уверенным в успехе, мне нужно пространство. Поле для деятельности. В стенах крепости уже невыносимо тесно, уже трудно развернуться. В тот момент, когда я только закладывал первые камни фундамента, мне казалось, что никогда в жизни не смогу поднять эти стены. А теперь понимаю, что мало заложил. Надо больше, мощней, выше. Чтоб только при взгляде на непреступные валы у любого противника сразу же отпало всяческое желание идти завоевывать русские земли. Так, что я действую, а не выжидаю.

В ночь спал мало. Встали на якорь в тихой заводи. До полуночи студили котел, сливали воду, промывали все трубки. Я с негодованием выяснил, что всем моим деталям, как и мне самому, не хватает масштаба. Предохранительный клапан на пароотводной трубке закис. Сейчас его можно было лишь почистить от накипи и соли, заливать в систему только кипяченую воду, а впредь заменить эту деталь на более массивную и громоздкую. Мелочь, ничтожный клапан, а поставил под угрозу весь двигатель. Сколькому еще придется научиться. Сколько испытать на собственной шкуре. Приставленные к машине два молодых парня Савелий да Никифор внимательно смотрели за каждым моим действием, раскрыв рты ловили каждое слово. Их задача быть чуткими к вверенному им колдовскому механизму, следить за каждым мелким изменением в его трубках и системах. Смазывать валы маховиков, следить за работой помп, откачивающих воду из переходного редуктора. Да. Как бы я не старался, а добиться полной герметизации ведущих валов мне не удалось. Вот и пришлось хитрить, делая привод от механизма на небольшой насос отбрасывающим накопившуюся воду за борт. Сколько еще всяких ухищрений внедрилось за то время, пока строилась лодка. Ведь все, начиная от самой конструкции до последнего крепления было вновь. Мастера по нескольку раз переспрашивали, прежде чем брались делать хоть какую-то деталь.

На следующее утро, после проверки всех механизмов, я все же прибавил пару. До Коломны, оставалось, не меньше пятидесяти километров, так что, это расстояние, прошли уже к обеду, даже не заметив в общей суете. Корабль шел на удивление легко и резво. Сам город находился на высоком берегу, как и большинство его капитальных построек. А вот дорога, что вела от берега вверх, по обе стороны была облеплена домами и сараями, стоящими хаотично и нелепо. Там, где были высокие и крутые подъемы, дорога плавно извивалась. Часть купеческих складов находилась здесь же возле берега. Вообще логика строительства была непонятна. Все постройки казались какими-то временными, ветхими, несерьезными, наляпанными абы как. Не удивительно, что купцы, попадая в мою крепость, и видя мощенные дорожки, ровные каменные кладки стен складов, сразу же проникались уважением и доверием.

Причаливая, к покосившийся пристани, я чуть не своротил ее правым бортом. Длинный бревенчатый помост накренился, но устоял, принимая на себя всю массу прибывшего судна. Все пятеро стрелков во главе с китайцем высадились на берег и встали заслоном, чтобы любопытные не проникли на корабль. Епископ с монахом сошли чуть позже, когда здоровяк Афанасий выгрузил на пристань все подарки, которые я передал Коломенской епархии, как плату за ту небольшую услугу в дипломатическом вопросе, что они оказали мне. Инициатором переговоров с коломенским князем был монах Афанасий, а епископ, примазался для пущей убедительности. Афанасий хоть и соблюдал ранжир, но порой так мог глянуть на настоятеля, что тот, аж чернел, съеживаясь от страха.

Сам князь, недавно взявший с дозволения владимирского князя коломенский стол, вышел