Кровь чудовищ - Богдан Мостипан

зелеными глазами, и морщинами на лбу, он являлся могущественным и почитаемым некромантом в рядах ордена, его сила была столь высока, что одним лишь взмахом своего посоха и прочитанным заклинанием, он мог запросто испепелить своего врага, обратив его в горстку пепла. Или же запытать его так, чтобы недруг его выл и стонал от боли целую вечность. Словом, мало кто хотел перейти ему дорогу, таких людей было немного, и большая честь из них были либо мертвы, либо пополнили ряды ордена в виде вурдулаков после смерти. Одет он был в черный балахон с капюшоном, на его дряхлой руке виднелся зеленый перстень, который выдавал в нем знатную и уважаемую особу, стоя перед десятками верных слуг владыки Любомора, Немериус крепко упирался на свой деревянный посох, жутко улыбаясь, словно палач перед казнью очередной жертвы. Кроме Немериуса и Ренольда с ними стоял еще один уважаемый член ордена — Брауден, рыцарь закованный в черные доспехи, практически никогда с ними не растаюющиеся — он был мужчиной лет сорока пяти, с каштановыми волосами, короткой бородой, и ровной осанкой, он был высокого роста, стоя рядом с остальными лидерами культа, и пристально смотря на многочисленных членов ордена. В ордене он был матерым солдатом, четко исполнявшим любые приказы, будь то убить кого-нибудь, закопать живьем, или выпотрошить — все это для него не составляло особого труда, и не вызывало малейших моральных угрызений. К моменту появления охотников, уже почти все члены ордена собрались на заседании. Охотники немедленно, однако предельно осторожно подкрались мимо членов ордена, затаившись у одной из статуи, и ожидая начала заседания. Ждали все лишь одного, того, лишь от поступи которого содрагалась земля, того, от вида которого люди впадали в ужас, не то что простые крестьяне, но и опытные воины, завидя его бросались на утек… Спустя мгновение, он уже был в зале. Его звали Мортибор, он был темным рыцарем, верой и правдой служившим Богу чумы и раздора — Любомору, в виде его палача, в народе его прозывали по разному, одно из его прозвищ было — Тихий ветер смерти, называли его так, ибо его приближение никогда нельзя было предвидеть, предугадать, лишь по тихому ветру, и мертвой тишине вокруг можно было догадаться, что Мортибор близко. Он был жестоким и хладнокровным, ничто на пути не останавливало его — ни рыцари, ни воины, ни даже армия — он разрубал своим длинным мечом каждого, кто имел смелость пойти против него — проходя через деревни, наполненные жизнью и бытом, он оставлял после себя лишь смерти и разрушения, безвыходность и отчаяние. Творил он это зло лишь потому, что такова была воля его владыки — Любомора, и лишь ему подлинно покорялся он, лишь ему, и никому более. Закован он был в плотный панцирь из черного железа, броня его была выкована лучшими кузнецами темного ордена, около нескольких веков тому назад. В общем, в рядах темного ордена он пользовался уважением, и внушал страх, многие члены ордена боялись не то что даже заговорить с ним, а даже неправильно посмотреть в его сторону, и неспроста. Однако, он не был глупым слугой, он был умен и расчетлив, хладнокровен и прагматичен, но также непомерно жесток и кровожаден. Он медленно ступил на порог зала, как только члены ордена увидели его, они замокли, все до единого. Предводители культа молча смотрели на то, как он движется в их сторону, одновременно звеня своими тяжелыми доспехами, издающими характерный звук тяжелого и прочного металла. Немериус, хоть и сам был жесток, беспощаден и беспринципен, по натуре привыкший командовать и помыкать людьми, старался не переходить дорогу Мортибору, ведь последствия у этого могли быть крайне плачевные для него. Наконец, палач Любомора, Мортибор, приблизился к остальным членам культа, встав возле Ренольда.

— Мортибор — с уважением в голосе сказал Ренольд — рад тебя видеть, брат мой. Мы все здесь ждали только тебя.

В ответ на это Мортибор ничего не ответил, он уставился своим томным тяжелым взглядом на Ренольда. У него были черные длинные волосы, густая борода, и серые глаза, словно отражающие потусторонний Мир. Он не носил шлема, в отличие от других рыцарей, да и незачем ему было, ибо он был достаточно высок, и достаточно защищен, да и никому, по правде говоря, еще не удавалось даже близко поднести меч к его лицу — они тут же становились его жертвами.

— Итак, братья — громко и выразительно сказал Ренольд — погляжу все уже в сборе… А посему, начало заседания объявляю открытым… Мне нужно многое рассказать вам, и я прошу, слушайте мной сказанное как можно более внимательно. Наш орден прошел через многие тяготы и лишения… Многие годы тому назад, орден святого Беренберга чуть нас не перебил, тогда, мы едва выжили, и были разбиты. Но, по воле владыки Любомора, нам удалось уцелеть, и теперь, наш орден грядет стать столь же великим, сколь он был прежде! И это наша с вами всеобщая заслуга. Теперь, учтя все ошибки, мы исполним волю нашего владыки — поднесем весь Мир к его ногам, убьем всех, кто воспротивится его священной воле — и построим вместе новый, совершенный Мир, под властью Любомора!

Члены темного ордена, слушая речь Ренольда, ликовали, и с нетерпением ждали, что он скажет дальше. Немериус в это время спокойно и внимательно слушал слова Ренольда, представляя себе города наполненные реками крови и бессчисленными жертвами. Он грезил, как его армия, которую он собирал вместе со своим братом Морионом, пройдется по всем городам Гриссеи, оставив после себя адскую бездну. В это время, Ренольд продолжал говорить:

В общем, братья… После стольких лет непомерных трудов, и лишений, мы наконец-то вновь воссоединились, и готовы противостоять всему Миру!

— Да! — воскликнули члены ордена.

— И теперь, собрав свои силы, мы пройдемся смертоносным маршем по всей Гриссеи, оставляя после себя лишь смерти и разрушения, ибо такова воля владыки! Начнем мы с большого прославленного города — Грейсбурга, поговаривают, что его стены так крепки, что через них не пробиться, что его стережет целый бастион отважных и сильных охотников. А за стенами города — целые армии стражников и паладинов — но все это вздор, скажу я вам, братья! Ибо нет в Мире такой силы, которая могла бы противостоять Любомору и его слугам, ее нет, и никогда не будет! И пусть нам на встречу выйдут целые легионы, армии, не важно, мы втопчим их кишки в