"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— За нами, — признал он. — А когда я рассказывал о том, что наши враги в массе своей — такие же рабочие и крестьяне, на вашем лице была скука. Вы не чувствуете классовой солидарности?

— Я не верю в возможность распропагандировать «снаружи» отмобилизованных врагом рабочих и крестьян, — признался я. — И не вижу смысла лишний раз напоминать себе о классовой солидарности. Когда закончится война, я с радостью буду брататься с разгромленными врагами, а пока — да, мне не нравится слушать о том, что они — такие же люди, как мы. Это слишком очевидно и одновременно бесполезно.

— Я услышал вашу позицию, — задумчиво кивнул политрук. — И, полагаю, для вас она сейчас единственно верная.

— Так, товарищ политрук, — подтвердил я. — Разрешите идти?

— Ступайте.

Я пошёл, а Мальцев остался стоять в очереди.

* * *

Обед был тёплый и обильный — перловка с мясом, чёрный хлеб, чай с сахаром, по куску. Сахар был мелкий, серый, не пиленый. Бойцы радовались как дети — сахар здесь нынче местах большая редкость.

Я сидел с Калюжным, Сашкой и Равилем у костра. Особый статус нашей маленькой группы словно окружил нас невидимым, но осязаемым для остальных барьером, и народ к нам с вопросами не лез. Сашке это было обидно, и он как будто призывал желающих, с улыбкой обмениваясь кивками с бойцами.

Когда я доел кашу до половины, экономно запивая в кои-то веки сладким чаем, из-за полевой кухни вышел Бережной:

— Сидорин!

— Я!

— Иди сюда.

Хоть бы доесть дал! Поставив котелок и чай, я подошел к старшине.

— Пополнение пришло, — сообщил он. — В нашу роту — четверо. Во взвод ваш — двое. Кулик одного тебе в отделение пришлет.

— Так точно, товарищ старшина. Молодой?

— Та как сын полка наш, — кивнул на Сашку бережной. — По документам — восемнадцать, но на вид не дашь.

Эх, пацаны. Зачем торопитесь? Знаю зачем, и от этого горько.

— Понял, товарищ старшина. Где искать молодого?

— Сам найдет, — отмахнулся он. — Он после учебки, дикий совсем. Ты его подучи, а то строевым в атаку пойдет и помрет без толку.

— Сделаем, товарищ старшина, — пообещал я.

Прибывший паренек действительно был мелковат — на голову ниже меня, а Василий-то совсем не великаном был. Тощий. Шея длинная. Гимнастёрка великовата — закатана на запястьях. Пилотка набок. Глаза светло-серые, удивлённо-внимательные. Лет ему было точно не восемнадцать. И не семнадцать. На вид — шестнадцать, может, начало семнадцатого.

— Товарищ ефрейтор, Красноармеец Шумилин прибыл в распоряжение! — вытянувшись, козырнул он.

— Добро пожаловать, боец, — козырнул я в ответ и спросил. — Как звать?

— Николаем, товарищ ефрейтор! Колькой!

— Котелок есть?

— Так точно, товарищ ефрейтор!

— Тише, не на плацу, — убавил я ему громкость. — Задача первая — с котелком сходить до полевой кухни и получить кашу.

— Так точно, товарищ ефрейтор! — тише, но не намного, ответил Шумилин и реально строевым шагом пошел за кашей.

— Салага, — «солидно» цыкнул Сашка.

— Салага, — согласился я. — Сейчас придет, и я его к тебе прикреплю. Будешь учить. Он накосячит — с тебя спрошу.

— А че я-то сразу, Вась? — не захотел он. — Молодой, необученный, а я за него огребай?

— Армия, Сань, — хлопнул я его по плечу. — Ты что, до Берлина в красноармейцах ходить собрался?

Сашка похлопал глазами, немного подумал о перспективах вернуться домой не простой пехтурой, а командиром и решительно покачал головой:

— Не хочу. А как?

— Да как? — развел я руками, заодно зацепив свой котелок. — Я — вон, уже ефрейтор, командир отделения. Петро скоро моим замом будет. Будете, товарищ мичман?

— Шо бы и нет? — пожал плечами Калюжный.

— А я? — спросил Сашка.

— А ты — на перспективу подумай, — предложил я. — Однажды я стану сержантом, товарищ мичман — ефрейтором. Кем станешь ты в этом случае?

— Замом? — догадался Сашка.

— Вот! — кивнул я. — Но чтобы стать хотя бы замом, нужно себя зарекомендовать, научиться нести тяжелую командирскую ношу. Понял?

— Так точно, товарищ ефрейтор!

Колька вернулся с кашей, Сашка подвинулся и похлопал по бревну:

— Сюда давай, боец! Поделюсь с тобой армейской смекалкой.

Новобранец посмотрел на меня.

— Прикрепляешься к Александру Малявину, — кивнул я. — Сашка высотку брал, потом — на Дальнике выстоял в рукопашной, а вчера мы провели диверсию, ликвидировав вражеский НП. Слушай его.

— С трофеями вернулись! — вытянув ноги, Сашка покачал сапогами.

— Слушаюсь, товарищ ефрейтор! — козырнул Колька.

— Значит так, — солидно начал Саня «курс молодого бойца». — Сперва расскажу, че делать при артиллерийском накате…

Я доел, пацан успел за это время поделиться первой частью военной мудрости — даже поправлять не пришлось — и спросил:

— Сколько тебе, Коль?

— Восемнадцать, товарищ ефрейтор.

— Знаемо мы ваши «восемнадцать», — без радости хмыкнул Калюжный.

— Хер с ним, — решил я. — Восемнадцать — значит восемнадцать. Откуда?

— Из учебки Самарской, товарищ ефрейтор.

— Мне с учебки нихера кроме стрельбы не пригодилось, — поделился Сашка.

Я отвесил ему легкий подзатыльник:

— Не сквернословь при старших по званию.

— Виноват, товарищ ефрейтор!

* * *

После обеда я повёл Кольку в нашу землянку. Сашка увязался следом — под предлогом, что ему «тоже надо». Хасанов в это время сидел у входа в землянку, точил нож. Перевелся в отделение — я перед отходом в тыл Бережного попросил посодействовать.

— Колька, это Хасанов Равиль. Татарин из Казани. Попусту не треплется, за него говорит его нож.

Равилю характеристика понравилась, и он даже протянул Кольке руку.

— Здравствуйте, — пожал тот.

Хасанов кивнул и вернулся к ножу.

— Землянка наша, — сказал я. — Вот эти нары занимай, — указал на те, что раньше принадлежали Гарику. — Сверху — я, напротив у нас Саня с Петренко. Там — товарищ мичман с Владимиром. Дальше — Загоруйко с Равилем. Вместе — гордость южного фронта, победоносное третье отделение.

— Товарищ ефрейтор, разрешите обратиться? — влез Сашка.

— Разрешаю.

— Товарищ ефрейтор, разрешите занять нары Гарика?

Не хочет «салаге» отдавать такое место, и не только потому, что я сплю над ним.