Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

А если его использовать? Всплыла у Дакка мысль.

Он поднял палку с наконечником и подойдя к дровам, ткнул им в одно из пален – никакого эффекта не последовало, даже более того, ему показалось, что наконечник сделался менее ярким.

Состроив гримасу, Дакк приподнял наконечник и случайно чиркнул им по каменному креслу – вниз упал яркий сноп искр и тут же вверх заструился легкий дымок. Ободренный, он принялся тереть наконечником о камень. Вниз посыпался сплошной поток ярких розовых искр и вскоре раздался треск и из глубины дров вырвался робкий огонёк. Дакк потер наконечником о камень в другом месте и через какое-то время из-под кресла вырвались мощные языки пламени. Запахло горелым.

Мясо горит, понял Дакк. Так я останусь голодным.

Тогда он воткнул наконечник в кусок мяса и приподняв его над огнем, принялся вертеть.

Прошло какое-то время. Дрова прогорели. Кусок мяса почернел. Глубоко вздохнув, Дакк поднёс его к лицу, в нос ударил какой-то непонятный горелый запах, но терпеть голод уже не было сил и он, вытащив из мяса наконечник и отшвырнув его в сторону, взялся за обгорелый кусок двумя руками и вонзил в него зубы своего носителя.

Опомнился Дакк, когда в руках ничего не осталось. Он с недоумением смотрел на черные от гари руки и пытался осознать, что он сейчас сделал. Выходило, что он какое-то время совершенно не контролировал свой носитель. Это было в высшей степени недопустимо, но в тоже время чувство голода исчезло.

Дакк чувствовал, что его живот вздулся от проглоченного большого куска полугорелого мяса, но появилось другое, не менее настойчивое чувство – жажды.

Проклятье! Дакк покрутил головой. Подозреваю, что мой носитель долго ничего ни ел и ни пил. Весьма скверно. Но если с пищей всё уладилось, то как быть с водой? Я не встретил в его информационном поле ничего, что напоминало бы воду на этой планете. Но этого не может быть. Они состоят из органической плоти и значит им нужна вода. Скорее всего она есть где-то в той долине, куда я вчера спускался, но в пещере нет никакой емкости для воды. Выходит, что он в ней не нуждался, либо вода хранится здесь, каким-то, неизвестном мне способом.

Дакк подошел к палке со сверкающим наконечником, поднял её и покрутив, хотел отбросить, но передумав, помахал палкой перед собой, пытаясь сделать это так, как делал атлет и решив, что это ему удалось, направился на поиски воды, так как жажда становилась все сильнее и заглушить её своим полем не удавалось, видимо это требование исходило уже не только от мозга его носителя, но и от него всего.

Сколько времени Дакк проблуждал по долине, он не представлял, но определенно, очень долго, так как утренняя прохлада, как то незаметно исчезла и к жажде добавилась жара. Никаких признаков воды в долине не было. Он остановился и поднял голову – в сиреневом небе сияли два солнца, большое красное и значительно меньших размеров, но гораздо более яркое – бело-голубое.

Проклятье! Дакк опустил голову. Теперь понятно, почему у этой планеты смещен центр тяжести, и такая странная цветовая гамма. Немудрено от такой жары испариться всем водоемам. Но где-то же они берут воду? Однако, долго при двух солнцах не простоишь, нужно где-то укрыться.

Покрутив головой, Дакк увидел чуть в стороне небольшую рощицу из невысоких деревьев, среди которых он безуспешно пытался найти воду, как только оказался в долине. Он направился к деревьям, в надежде, хотя бы, укрыться под их тенью.

Тень в этой небольшой рощице действительно оказалась отменной и не только тень но и отличная прохлада, которую Дакк почувствовал, едва оказавшись среди деревьев, чего он совершенно не почувствовал первоначально, видимо из-за того, что ещё не было зноя двух солнц.

Забравшись в середину рощицы, где действительно было наиболее прохладно и постояв некоторое время без дела, Дакк решил исследовать рощицу более внимательно, тем более, что деревья были несколько странными, чему он первоначально не придал значения: они были не высоки и возвышались над головой носителя Дакка едва ли на полметра; имели не один ствол, а из одного места почвы торчали их не менее десятка, расположенных по кругу и скорее всего это были не деревья, а огромные кусты; но пожалуй самым странным в них были их листья, с явной синевой, широкие, с острым кончиком и толстые. Такие толстые и такие внушительные, что было совершенно непонятно, как они не отламываются и не падают вниз; к тому же от них веяло хорошо ощутимой прохладой. Дакк поднес руку к одному из листьев и почувствовал эту самую прохладу, словно лист был генератором холода. Почему они были синие, было понятно – от света бело-голубой звезды. Но что делало их холодными?

Влекомый любопытством, Дакк протянул руку к листу, висевшему прямо перед его лицом и попытался его сорвать, лист держался на дереве весьма прочно и не отрывался. Тогда Дакк попытался оторвать кусочек листа – лист весьма плохо гнулся, но в все же ему, в конце-концов, удалось отломить его кончик и…

Дакку в лицо ударила струя прозрачной холодной жидкости. Он на мгновение оторопел, а когда пришёл в себя, жидкость из листа уже вся вылилась. Он поспешно подставил губы под отломанный конец листа, но в рот скользнуло лишь несколько капель прохладной влаги, до нетерпения усилив жажду.

Дакк протянул руку к следующему листу, но он, почему-то, оказался прочнее первого и разломить его не удавалось.

Нелестно отозвавшись о природе планеты, Дакк, вдруг, увидел в своей второй руке палку со сверкающим наконечником и не раздумывая ткнул наконечником в лист – тонкая струя жидкости попала ему в глаз. Отпрыгнув в сторону, Дакк закрыл глаз ладонью – струя оказалась достаточно сильной и глаз вспыхнул огнём.

Подождав, пока глаз перестал гореть, Дакк убрал от него руку и став перед следующим листом, осторожно коснулся сверкающим наконечником его кончика – вниз ударила тонкая струя прозрачной жидкости. Дакк поймал её ртом и стал жадно пить. Определенно, это была вода: чуть горьковатая, но вполне употребительная.

Воды в толстых листьях было не так уж и много и Дакку пришлось проколоть ещё несколько листьев, прежде, чем он почувствовал удовлетворение своей потребности в воде.

Напившись, он отер ладонью лицо и невольно задумался.

А не опасна ли эта вода? Всплыла у него запоздалая мысль.