"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

«Казанке» без мотора удил рыбу метрах в ста от берега, похмельного сторожа, в сопровождении двух дворняг, облепленных репьями и миллион комаров, что встретили меня восторженным гулом.

По приезду на завод я честно сказал директору, что пока не знаю, что делать с этой, заросшей лебедой территорией, но пока отказываться от нее не надо, должность сторожа сокращать также не стоит, а вот лет через пять, если завод выживет, а элитные коттеджные поселки, что будут расти на берегу водохранилища, как опята на трухлявом пне, можно будет вернуться к этой территории.

Казалось, наш план по отвлечению собрания от самого сложного вопроса — выплаты заработной платы сработал, женщины, присутствующие на конференции наседали на директора о предоставлении оплаченного выходного для мамочек младших школьников первого сентября, а генеральный расчетливо торговался, собираясь по этому пункту отступить, но вновь подскочила неистовая Хилкова.

— Товарищи, нас сейчас просто забалтывают, в тоже время задержка заработной платы…

— Аня, что ты от меня хочешь? — Соколов устало потер виски: — Денег в кассе нет и не предвидеться.

— Елена Анатольевна. — обратился он к сидящему в первом ряду главному бухгалтеру: — Сколько у нас в кассе денег?

— Две тысячи пятьсот двадцать семь рублей и четырнадцать копеек! — как пионерка отрапортовала главный бухгалтер

— И четырнадцать копеек. — автоматически повторил директор: — Так из каких денег, Анна Николаевна, ты предлагаешь что-то индексировать?

— Это не наше дело! — полезла на революционный броневик борец за народное счастье: — Вы там деньги где-то крутите, обогащаетесь за наш счет, а теперь руками разводите…

— Знаешь, что, дорогая Анна Николаевна! — рассчетливо взорвался генеральный: — Если ты знаешь, где я деньги кручу, так выйди сюда и скажи, а если еще раз подобное вякнешь, то наша юридическая служба тебя под суд за клевету отдаст. Ну что, выйдешь и скажешь?

Не имея представления, где же крутятся положенные предприятию деньги, самозваный профорг решила соскользнуть с опасного направления дискуссии, вернувшись на проверенную тему:

— Мы требуем, чтобы администрация озвучила на конференции, когда и в каком размере она выплатит индексацию по невыплаченной своевременно заработной плате, здесь и сейчас! — она даже ногой, обутой в тяжелый ботинок из «чертовой кожи» топнула, для усиления эффекта.

— Администрация сообщает, что у нас нет возможности провести индексацию задержанной заработной платы. Сейчас мы платим зарплату раз в месяц….

— С четырех месячной задержкой! — выкрикнул кто-то с заднего ряда.

— Да, с четырехмесячной задержкой, я этого не отрицаю. Как только в кассе предприятия появляются деньги, мы сразу выплачиваем их, сначала основным цехам, потом службам, последней получает администрация…

— Да вы и так жрете в три горла! — опять крикнул кто-то сзади.

— Другого ответа не будет, на все ваши хотелки денег нет.

— Ну тогда и не за чем нам здесь находится! — замахала проектом нового коллективного договора мятежная председатель независимого профсоюза: — Пошли отсюда, товарищи. А вы, господин директор, ждите завтра ответочку от нас, прямо с утра.

Вслед за громко бухающей по полу башмаками Хилковой, на выход, дерзко поглядывая на администрацию, в том числе и на меня, потянулись «товарищи», человек пятнадцать, каждый из которых старательно хлопал за собой створкой двери.

Дождавшись, когда топот ног в коридоре затихнет, генеральный директор повернулся к председателю конференции — председателю «официального» профсоюза предприятия:

— Константин Генрихович, у нас кворума хватает?

— Хватает, Григорий Андреевич. — этот вопрос был тоже обговорен заранее и на конференцию было избранно немного больше делегатов, чем того требовало отраслевое коллективное соглашение.

— Тогда продолжаем работу. Какой вопрос еще требует обсуждения?

Глава 10. Осень - природы увяданье

Сентябрь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Территория Завода.

В понедельник на заводе начался форменный дурдом. Убежденные неистовой изолировщицей в том, что как только работник получит решение комиссии по трудовым спорам, то невыплаченные своевременно деньги потекут рекой, рабочие потянулись в кабинет профкома, где сидел председатель кгс и одновременно председатель «официального» профсоюзного комитета, вручая ему написанные на тетрадных листах заявления. Максимальный срок, который мог протянуть КТС с вынесением своего решения — десять дней. Одновременно с этим демаршем, половина из пятисот сотрудников, подавших заявления в КТС, вышли из членов «официального» профсоюза и записались в «неофициальный», чем ввергли нашего профкомовца в глубочайший траур. — Ты мне объясни, Павел, что дальше будет с этими решениями? — пытал меня генеральный директор, запершись вместе с главным бухгалтером в своем кабинете на очередное совещание.

— Григорий Андреевич, я вам не могу гарантию дать. Тут слишком много факторов, которые от нас не зависят… По моим планам должно произойти следующее…, а что будет на самом деле — я не знаю и никто вам этого сейчас не скажет, а если кто-то даст вам какую-то гарантию, то смело плюйте ему в глаза — это, однозначно, жулик.

На этом, оставив руководство завода в глубочайших сомнениях, я отбыл с предприятия поработать милиционером. Вечером же, мою холостяцкую квартиру разорвала трель телефонного звонка.

— Алло, а Павла могу услышать? — робкий женский голос прошелестел в трубке аппарата.

— Да, говорите. — неприязненно гаркнул я — стрелки на часах показывали половину одиннадцотого вечера, поэтому поздний телефонный вызов не сулил ничего хорошего.

— Мне ваш телефон Алла дала, сказала, что если что-то случится, звонить вам…

— Какая Алла? — у меня из головы напрочь вылетели все знакомые с именем Алла: — Девушка, вы, наверное, ошиблись номером, набирайте внимательней…

— Я не ошиблась, мне Алла Петровна ваш номер дала и сказала если что — звони ему.

Оказалось, что я действительно знаю эту Аллу и даже очень хорошо. Укатив на курорт со своим ненаглядным Никитой, Алла организовала косметический ремонт магазина, разогнав персонал в неоплачиваемый отпуск, а ребенка скинула молодой выпускнице торгового училища Вале Поляковой, обещая по окончанию отпуска взять ее на работу в магазин, и оплатить эти двадцать четыре дня. Вале, которая на время воспитательной повинностей, переселилась в квартиру Аллы, оставалось нести свою нелегкую вахту еще восемь дней, но пару часов назад незнакомый мужской голос по телефону сообщил, что Алла в больнице, в крайне тяжелом состоянии, после чего разговор оборвался.

Девушка, назвавшаяся Валей Поляковой, по мере рассказа, начала срываться на истерические нотки, а где-то на заднем плане стал слышен детский плач.

— Так, стоп! Валентина, правильно? Валя, успокойтесь и скажите — с