"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Илин закрыла лицо руками, видимо, стараясь успокоиться.

— Я все поняла, — сказала она. — А ты когда-нибудь думал о том, что Лушан до встречи с тобой, возможно, был нормальным человеком?

Хет не обратил на этот выпад внимания. Все его внимание принадлежало Сагаю.

— Мы все еще партнеры? — спросил он.

Подумав, Сагай тяжело вздохнул.

— Ну а кому ты еще нужен, такой-то?

Глава 12

Хет сказал Илин и Сагаю, что вряд ли они смогут попасть в Академию раньше четырех часов ночи. И это была истинная правда; к тому же он получил возможность сделать еще шаг в том, что Илин называла его частной войной с домовым вором с Четвертого яруса. Потеря Харима и Акая наверняка вызовет перемены в хозяйстве Лушана, да и вообще брокер никогда не принимал особых мер предосторожности, полагаясь на страх перед возмездием, который должен был держать воров на расстоянии. «Теперь пришло время, — подумал Хет, парочке-другой молодых профессионалов покопаться в обширных запасах редкостей Лушана». Особенно если они получат подсказку кого-нибудь, кто бывал в тех комнатах, где хранится эта коллекция, и может во всех деталях описать им внутренность дома. А Кастер как раз тот, кто может все это организовать.

Хет отыскал его в Аркадах перед закрытием. Они удалились в одну из верхних галерей, которая всегда пустовала из-за опасности обвалов, а также дыр в полу. Здесь Хет изложил свой замысел и изобразил в пыли план дома Лушана.

Пока Кастер высчитывал долю каждого участника в возможной добыче, Хет вслушивался в привычные шорохи Аркад. Здесь становилось все темнее, по мере того как сгущались сумерки снаружи, и все тише: деятельность на нижних этажах замирала. Ничего необычного Хет не слышал, но ему показалось, что он что-то уловил краешком глаза.

— Ты ничего не заметил? — спросил он Кастера.

— Ничего. — Дилер черного рынка подозрительно огляделся. — А ты?

— Нет.

Хет пожал плечами, отбрасывая подозрения. У Лушана врагов куда больше, чем у любого другого брокера в Чаризате. Вряд ли он мог заподозрить Хета в злом умысле, да и вряд ли решился бы донести на него торговым инспекторам слишком много краденых редкостей хранилось в его доме. Взятки, которые он давал, еле-еле позволяли ему держаться на плаву и заниматься своими делишками.

— Я слышал, будто Раду-предсказатель умер.

Хет пристально посмотрел на дилера. Слова прозвучали вроде бы как совершенно случайные. Кастер должен был узнать об этой смерти и о том, что нашли в доме, сразу же после того, как местные воры набрались смелости и вошли в опустевшее здание. Весьма возможно, дилер считает убийцей Хета.

Не поднимая взгляда, Кастер добавил:

— Впрочем, ему так и так оставалось жить на свете недолго. По слухам, торговые инспектора уже открыли на него охоту.

— Торговые инспектора охотятся за всеми, — ответил Хет, которому надо было сказать хоть что-то, но тут же сам удивился сказанному. Если судить по денежному ящику Раду, то свои редкости он продавал преимущественно за жетоны. Имперских монет было мало, и они были небольшого достоинства видимо, плата за гадание. — А ты знаешь, почему они на него охотились?

— Женщина, знавшая Раду, говорит, что Высокий судья очень им интересовался. — Кастер пожал плечами. — Погадал, может, плохо или что…

Хет хмуро наблюдал за муравьями, лезшими из щели в полу. Илин рассказывала, как Риатен получил табличку с кристалликами от какого-то Высокого судьи. Странным совпадением было бы, если бы тот же судья заинтересовался Раду-предсказателем — ведь таких судей в Чаризате не слишком много. Впрочем, может, он дал волю воображению и выдумывает заговоры, которых нет в природе. И он спросил:

— А больше она ничего не говорила?

Кастер покачал головой.

Они обсудили все детали предстоящего дела, и Кастер сказал:

— Лучше всего обделать дело сегодня же ночью. Я зайду к тебе во двор завтра вечерком, когда все будет уже кончено. — Он встал и поглядел на сидящего Хета. — Поберегись, — сказал он.

Кастер направился к одному из пешеходных переходов, а Хет подумал: «Дилеры черного рынка советуют мне быть поосторожнее». Что ж, он понимал: то, что он затеял, вряд ли можно назвать самым благоразумным поступком его жизни, зато этот поступок, возможно, доставит ему самое большое удовлетворение.

Место Хет выбрал самое удачное. Жителям города запрещалось строить дома впритык к стенам Академии, точно так же, как и вдоль стен ярусов; только в случае Академии правило оставлять обязательные двадцать шагов между стенами соблюдалось менее жестко. Хет уже давно отметил места, где перенаселенность Четвертого яруса заставила строить лачуги из плохого кирпича шагах в шести-семи от академических стен. Стража наверняка следит за ворами, которые попробуют перескочить с крыш домов на стену или перебросить оттуда веревку, но стражники не могут быть одновременно повсюду, а дома хорошо скроют всякого, кто рискнет взобраться по самой стене.

Хет нашел Сагая и Илин там, где он и велел им быть, — в узкой улочке между стеной и скопищем кирпичных домишек, построенных противозаконно близко к ней.

— Где ты был? — спросил Сагай почти неслышным шепотом. Сейчас было особенно опасно дать кому-нибудь подслушать их разговор, а ведь множество людей спали совсем рядом с ними за этими тонкими, непрочными стенами.

— Да были кой-какие дела, — тоже шепотом ответил Хет.

Лунный серпик в небе давал так мало света, что он видел вместо друзей лишь бесформенные, жмущиеся к земле тени. Хет вытащил из-под одежды веревку и сделал на ней петлю, чтобы перекинуть через плечо. Веревка была очень тонкая и крепкая, сплетенная из волос, и такая темная, что на фоне стены оставалась невидимой. Под сапогами скрипнул песок. Видимо, метельщики улиц не слишком заботились об этом закоулочке, а жители домов не считали нужным жаловаться на них из страха, что какой-нибудь чиновник обратит на них внимание и им придется покинуть свои дома.

— Помни, ты стоишь на стрёме, — шепнул Хет Сагаю. Все это они успели обсудить заранее. Его партнер кивнул, и Хет полез на стену.

Дотянувшись до края, он с трудом взобрался на гребень стены в поверхность которого были вмазаны острые стеклянные осколки. Впрочем, большая их часть была уже кем-то раздавлена. По другую сторону стены лежали здания Академии — лабиринт из камня и керамики, молчаливый, но не такой уж темный. Несколько окон были освещены, а в многочисленных двориках светились фонарики, отгоняющие призраков. Здесь могли жить только ученые, ученики да слуги, не имевшие семей, и только самые