"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

Граф дернулся, как от удара. Стиснул кулаки, с ненавистью глядя на Кэи.

— Тебе будет хорошо со мной, Лира, — баритоном протянула знахарка. — Ты ей соврал! — взвизгнула ведьма, ударив Йарру по голове. — Соврал! Ей плохо! Больно! — кричала женщина, швыряя в Раду углями, посудой. — А будет еще хуже — из-за тебя! Из-за тебя, из-за тебя! Ты виноват! ВЫ ВИНОВАТЫ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ВАС ЛЕС ПОЗВАЛ, ЧТОБ ВАС ПЕСЧАННИКИ УНЕСЛИ!

Ведьма захлебнулась дымом, замолчала. Атласные ленты сползли с ее ладони, распускаясь на нити основы и утка. Тонкий шелк осенними паутинками поднялся в воздух — вращаясь, закручиваясь длинными спиралями.

— Он ее убьет, — прошептала Кэи, сжав ладонями горло. — Он ее убьет, если она не скажет. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, РАДУ! Мне плохо без вас, господин… Где вы… Я думала, что сильная, что смогу… — Голос перешел во всхлипы, стих. — Ты виноват, ты виноват, ты виноват! — завопила Кэи и, упав, забилась в конвульсиях. Ее зрачки то появлялись, то снова закатывались, на губах пузырилась кровавая пена — ведьма прикусила язык. — Ты виноват, ты наврал!

— Помогите, граф! — вскочил Сэли.

Духи покидали тело тетки, но были отнюдь не прочь прихватить женщину с собой.

Зажав голову женщины между колен, степняк сунул ей в рот деревяшку для костра — как трензель. Йарра, получив пинок в живот, навалился на ноги, Тимар поймал руки Кэи, отобрал острый камень, которым она едва не пробила себе висок.

Ведьма визжала, скулила, сыпала проклятьями, обещая страшные кары. Детский смех, кошачьи вопли, хриплые, переходящие в рычание голоса сменялись всхлипами Лиры и просьбами отпустить.

— Тим, Тими… Не держи меня… Сэли… ir so lameri, ra noh! Раду!..

Каменное лицо степняка, закушенная губа Тимара, играющие на скулах Йарры желваки — «Сэли… ir so lameri». Сэли, я люблю тебя.

Кэи рванулась последний раз и замерла, глубоко вдохнула. Ее взгляд стал осмысленным, и мужчины отодвинулись.

— Значит, Лира… — Раду не договорил. В груди закололо, и он проглотил несколько пилюль из тубы, что последнее время всегда имел при себе.

— Жива. — Знахарка выплюнула деревяшку, вытерла рот. Стыдливо оправила платье.

— Вы не могли ошибиться, госпожа Кэи? — напряженно спросил Тимар.

— Духи не лгут, — из-за прикушенного языка речь женщины стала невнятной. — Сейчас она жива.

— Вы точно уверены?!

— Я понимаю, почему ты боишься поверить, — тихо сказала Кэи. — Ты потерял ее, похоронил и не хочешь снова чувствовать боль. Но она жива.

— И она на северо-западе, — глухо сказал Раду. — Как ее туда занесло? Она сбежала?.. Ее похитили? Если да — почему молчат, не выдвигают требований? Чего они ждут?

— Я не знаю, — пожала плечами знахарка. — Я сказала все, что видела.

— Домики на колесах, палки, пиалы, звезды, — перечислил Тим.

— Мечи, — добавил Сэли.

— Кто-то хочет убить ее, — сжал губы Йарра.

— Северо-запад, — потер виски Тимар. Он еще не верил, но… Но… А вдруг?! — Провинции Лэйн, Пекарро, Фронзьоне, дальше Меот. Палки-пиалы-мечи. Палки, пиалы…

— Мечи, — повторила Кэи, делая взмах рукой от себя, будто что-то бросая. — Палки, пиалы, звезды. На картинках.

— Палки, пиалы… Жезлы? Кубки? Мечи и пентакли! — вскочил Тим. — Это же карты Таро! — скопировал он взмах Кэи.

— Таро — это римела. Домики на колесах, — запустил руки в волосы граф, — это их фургоны.

— Кибитки.

— Плевать. Госпожа Кэи, кто хочет убить Лиру?

В наступившей тишине знахарка сжала горло ладонями.

— Огненный человек, — прошептала она. — Вам нужно спешить.

4

Клинг-кланг!

Лязг металла вырвал меня из забытья.

Клинг-кланг! — второй засов, тот, что на уровне груди.

Клинг-кланг! — третий, у самого пола.

Шильды хитры, они дурманят людей, заставляют выполнять свои мерзкие прихоти, и потому их запирают, как диких зверей. Двойная цельнометаллическая дверь, три засова, две замочные скважины — и простая отмычка здесь не поможет, буде кто попытается взломать запоры; колодки — обездвижить, чтобы шильда не могла искушать, развалившись в бесстыдной позе на охапке соломы; тяжелые кандалы артефактов — ведьма сожжет себе ноги, прежде чем отравит кого-нибудь.

А еще им не дают пить — чтобы все мысли шлюхи Темных были о стакане воды, а не о колдовстве.

Я разлепила воспаленные веки, но смогла разглядеть лишь три силуэта, подсвеченные факелом. Пламя трепетало у них за спиной, и на мгновение мне показалось, что человеческие фигуры облиты жидким огнем.

— Это она, господин коадъютор. — Голос говорившего заставил меня съежиться. «Погадай на удачу!»

— Вы не находите, что девка стара для шильды, Ньето? — насмешливо спросил тот, что пониже. — Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — попыталась сказать я и не смогла. Из горла вырвался хрип.

Раздался всплеск, и мне в лицо ударил поток воды. Благодарно застонав, я попыталась слизнуть капли с верхней губы, с подбородка.

— Пить… Пожалуйста… Господин!

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Когда начались регулы?

— В тринадцать… Дайте попить, прошу вас!..

Говоривший отвернулся.

— Ньето, вы всерьез считаете, что она пять лет прожила, не привлекая внимания?

Ньето. Вот как зовут моего мучителя.

Ньето.

— Я считаю, что она научилась управлять своим… флером, — выплюнул Ньето. — Я наблюдал, как она выманивает деньги на площади, а потом спровоцировал на вспышку, от которой, слава Светлым богам, меня защитил амулет.

— А может, вам показалось, что амулет защищает вас? Иногда медальоны просто блестят…

— Я не потерплю такого тона, Рамос!

— Тише, господа, вы пугаете девушку, — мягко заговорил третий, и спорщики моментально умолкли.

Мужчина зачерпнул ковш воды, поднес к моим губам, придержал, помогая пить.

— Как тебя зовут?

— Лира, господин, — заплакала я. — Клянусь, я не шильда!

— Ты римела?

— Нет, я лизарийка… Беженка. Я прибилась к табору под Пратчей…

— Ты знаешь, что ложь противна Светлым, Лира? — укоризненно спросил тот, кого называли коадъютором. — Римела не берут чужих.

— Я не лгу, господин! Меня спас Лачо, он привез меня в табор…

— Почему он тебя спас, Лира?

— Мы любили друг друга, — прошептала я. — Иногда встречались… Еще до войны, когда табор приезжал в Лэйн. Лачо нашел меня… когда я умирала.

Коадъютор сжал мою ладонь, рассматривая кривые изломанные пальцы. Алая тусса его мантии блестела в свете факела, переливалась всеми оттенками красного.

— Кем были твои родители, Лира?

— Я из рода Клементе, Младшая ветвь, — назвала я захудалую дворянскую фамилию, казненную Йаррой за подстрекательство к бунту.

— У тебя были домашние животные? Канарейки, кошки, собаки?

— Кошка, господин.

— Она была послушной?

— Только если накормить сметаной…

Коадъютор засмеялся. Вроде бы весело, но от его смешков меня пробрало ознобом.

— Как ее звали?

— Уголек.

— Ты ездишь верхом?

— Нет, господин, не умею. У отца не было денег на приличный