"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

А по ночам рыдала, заходилась слезами, вспоминая объятия Йарры, улыбку Тимара, жесткую челку Вороны и любопытный нос Уголька, Сэли, Кайна и Дирка, Койлина — я успела привязаться к нему, как к младшему брату. Приемы, что посещала с графом, лабораторию, библиотеку, шатер Главнокомандующего и поединки, на которые распадалась каждая стычка…

— Лето мое, радость моя… Эльвеныш… Лир-ра…

— Ну что ты плачешь, чаюри? Ну сколько можно?.. Что ты себе душу рвешь? Меня, старуху, доводишь? Хватит, прекрати!.. Лучше Матери молись, она все слышит, она непременно поможет!

Но, видимо, мои молитвы услышал кто-то из Темных.

5

— Меня зовут Арно Бланкар. — Светловолосый рау в распахнутом на груди колете, с плащом, переброшенным через плечо, опустился на корточки, взял меня за руку. — Я хочу помочь. Пойдешь со мной?

От него, как от Сибилла, едва уловимо тянуло озоном, а в ухе покачивалась подвеска из наполненного силой Кристалла.

Впервые я увидела его шесть дней назад, здесь, на паперти. Как же он напугал меня…

Маг, сильный маг, вроде борга, может разглядеть дымку флера, а в том, что протянувший монету мужчина — волшебник, у меня не возникло ни малейшего сомнения: запах грозы, ухоженные, слишком ухоженные руки с длинными пальцами музыканта — таких не бывает у наемников, таких не было даже у графа! — и невзрачный, но в действительности безумно дорогой камень в серьге.

Маг вытащил застрявшую в щели монету — «держи» — и уставился на меня, как на привидение. А потом начал ругаться, страшно ругаться. Ругаться так, что подвалы храмовников снова встали у меня перед глазами и я опять почувствовала гнилую солому, смертельную жажду и вонь из пасти гиены, нацелившейся в горло.

Вскрикнув, я отпрянула, понимая, что… Светлые боги, я отравлю, утоплю его во флере — пусть он изнасилует и убьет меня прямо здесь, чем снова в застенки!

— Не подходите!

Маг встряхнул головой и сунул руку в карман. За связником? Маяком? Боевым амулетом?! Концентрированный флер ожег солнечное сплетение, готовый выплеснуться наружу, я до крови закусила губу, прощаясь с Тимаром и Раду, а маг… Маг выложил передо мной стопку монет и ушел.

Я ничком упала на каменные плиты, захлебываясь слезами и истеричным смехом: маг — ненавистный рау, один из тех, кого я убивала, тот, кого бы я, не задумываясь, проткнула отравленным фламбергом! — пожалел меня. Первый, кроме римела, кто пожалел меня за эти месяцы.

На следующий день он снова оставил денег. И на третий, добавив к серебру завернутую в платок сладкую слойку. А на четвертый прогнал куражившихся надо мной мальчишек, чьи родители пришли на обедню. Маленькие стервецы отобрали мой костыль и приплясывали с ним, как макаки с палкой. Другие нищие смеялись и показывали пальцем, римела рядом не было, добрые же прихожане поднимались по ступеням храма, совершенно не обращая внимания на детские игры.

— Отдайте!

— Встань и отбери!

— Хромоножка!

— Уродина!

— Чучело!

— О боги, Робер, Бланкар, сделайте что-нибудь! — Юная девушка, почти девочка, остановилась на лестнице, с негодованием глядя на происходящее. Ее телохранители поморщились, переглянулись, что-то сказали ей, но девушка топнула ногой, демонстративно прижала ладонь к огромному, как южный арбуз, животу. Один из мужчин, тот, что постарше, воздев очи горе, шагнул было вниз, но появившийся из притвора маг опередил его, спрыгнул вниз, минуя лестницу.

— Любишь издеваться над слабыми? — тихо спросил он, поймав заводилу за ухо. — Я тоже люблю, — усмехнулся рау, приподнимая мальчишку над землей. Тот взвизгнул, как поросенок, и замычал, вращая глазами. — Если ты, — встряхнул его маг, — или твои друзья, — еще один рывок, такой, что в кулаке остался захваченный с ухом вихор, — или не друзья… Если кто-нибудь ее тронет, я тебе уши оторву. И пришлю твоим родителям в шкатулке. Все ясно?.. — Мальчишка завыл, закивал, размазывая по лицу сопли и слезы. — Говорить сможешь завтра. Под себя перестанешь ходить через месяц. Пошел вон.

Маленький гаденыш с ревом побежал с церковного двора; его приятели с опаской выглядывали из-за деревьев храмового сада, из-за каменных старух и нищих, украшавших лестницу. К воротам, перекрытым охраной темноволосой девушки, подойти не рисковали.

— Ты в порядке? — присел передо мной маг.

— Да, господин, спасибо, — прошептала я, отодвигаясь от него подальше. Упасите Светлые, почует…

Кажется, мое недоверие задело Бланкара — мужчина нахмурился.

— Тебе есть где переночевать?

— Да, господин.

Рау кивнул, поднялся. Вернул костыль — я приняла деревяшку, старательно избегая прикосновения к мужским пальцам. Дымка флера — едва заметная, легче газовой вуали, тоньше волоса — окутывала меня золотистым сиянием, и я совершенно не хотела проверять, что будет, если маг ее зацепит.

А он вдруг потянулся и вынул яблоневый лист из моих волос.

И ничего не случилось.

Совсем ничего.

Бланкар лишь ругнулся, когда я шарахнулась прочь и закрылась рукой, ожидая удара — «вяжите шильду».

Мужчина резко развернулся и, по-военному чеканя шаг, скрылся в храме. На обратной дороге, сопровождая свою госпожу к портшезу, он даже не взглянул на меня, а я…

Спрятав повлажневшую ладонь в складках юбки, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце, рискуя, невозможно рискуя — ведь Ньето где-то рядом! — я послала вслед Бланкару тонкую нить флера.

— Вы же маг… Вам же ничего не стоит… Помогите, пожалуйста…

— Меня зовут Арно Бланкар. Пойдешь со мной?

Да! Да, пойду! Но сначала…

— Вы целитель? — Это не для меня. Для нищих, прислушивающихся к разговору, для сплюнувшего Ньето. Для добрых прихожан, поглядывающих на прилично одетого господина, заинтересовавшегося побирушкой.

— Нет. Но хочу попытаться. Хуже не будет, поверь.

Верю. Хуже быть просто не может.

— Ты же понимаешь, что можешь лишиться руки? — Бланкар осторожно погладил мою ладонь, надавил на нее. — Я знаю, у тебя нет оснований мне доверять, но счет сейчас идет даже не на дни — на часы.

— Я пойду с вами.

— Отлично. Встать можешь?

Я неловко потянулась за костылем, и тогда Бланкар сжал мою талию, поставил, как большую куклу.

— Потерпи.

Маг развернул плащ, набросил его мне на плечи, скрывая грязную одежду и изломанную фигуру, и под улюлюканье нищих понес к своему коню.

— Лошадей не боишься?

— Нет, господин.

Бланкар усадил меня боком, легко запрыгнул в седло, тронул поводья. Я выдохнула, пытаясь подавить стон — жеребец пошел рысью, и тряска отдавалась в ребрах и ногах жуткой болью. Меня замутило.

— Здесь недалеко.

Сначала я пыталась запомнить, куда он меня везет,