"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

но дома и лавки сливались в яркие пятна, перемежаемые темными отрезками глухих улочек. Точно знаю, что мы свернули — дважды. Проехали арку. Потом еще одну. Снова поворот и наконец остановка. Я не сползла — свалилась с седла на руки Бланкару. Маг набросил мне на лицо капюшон, перебросился парой слов на рау: — «Все в порядке?» — «Да, господин», и вошел в… трактир? на постоялый двор? — а впрочем, какая разница… Лишь бы только помог, лишь бы не было поздно — «счет идет на часы».

Светлые, защитите! Анара, Шорд! Данкан! Клянусь, я никогда больше не буду использовать яды, я закрою, опечатаю лабораторию, я… Боги, я приют для нищих организую, только помогите!

Сапоги Бланкара застучали по лестнице, безо всякой паузы — отпереть — скрипнула дверь, и маг усадил меня на кровать, снял капюшон, развязал шнурок, удерживающий плащ. Задернутые шторы не пропускали свет, и глаза Бланкара по-кошачьи поблескивали зеленым.

— Я скоро вернусь. Ничего не трогай.

В комнате было тихо — шторы глушили не только полдень, но и уличные звуки; казалось, стоит успокоить дыхание — и я услышу легкий шорох, с которым мелкие пылинки опускаются на вытертый коврик у кровати, на стол, заваленный оружием и бумагами, на табурет с приклеенными к нему свечами.

Я зябко повела плечами, погладила правую руку левой ладонью. Хоть бы только не было поздно… Пожалуйста, Светлые…

— Молишься? Это правильно, — усмехнулся вернувшийся Бланкар. — Целитель я аховый.

Маг сделал короткий пасс, и свечи на табурете ярко вспыхнули.

— Рукав придется отрезать.

— Хорошо.

— Неразговорчивая женщина, надо же. Я думал, таких не бывает, — сверкнул зубами Бланкар. — Повернись к свету, — велел он, подцепив кинжалом потрепанный ворот блузы. Ткань поползла, открывая шрам от укуса гиены и черную полосу — след жгута.

Я отвернулась, чтобы не смотреть.

— Тебя собаками травили? — спросил маг.

Я кивнула.

— За что?

— Мне не сказали.

— За что ломали пальцы тоже не знаешь?

— Нет. — Мне даже врать не пришлось. Я ведь действительно не знаю, не представляю, почему и за что они надо мной издевались.

— Лира, — позвал Бланкар. — Да, я знаю твое имя, — ответил он на мой взгляд. — Ляг. И возьми это в рот, — протянул он кусок моего рукава.

— Зачем?..

— Будет больно.

Маг провел ладонями над свечой — не то очищая их, не то забирая ее тепло, — мужские руки загорелись розово-желтым, а свеча растеклась сальной лужицей. Бланкар несколько раз сжал кисти в кулаки, встряхнул ими, и я тихо ойкнула, когда с мужских пальцев сорвались самые настоящие искры, — попав на блузу, они прожгли ее, ужалили кожу. Руки мага засияли, стали прозрачно-алыми, и сквозь плоть, как в толстом витраже, проступила проволока костей и крупных сосудов.

— Готова?

Я кивнула.

— Не шевелись, — велел Бланкар и прижал ладони к моему плечу — туда, где я еще чувствовала прикосновения.

Сначала было тепло и легкая щекотка. Потом жар и зуд. Просто жар, просто зуд — куда слабее, чем пламя буристы и чесотка персональных порталов. Что вы знаете о боли, господин Бланкар…

А потом раздался треск — с таким разрушаются накопители, — и в мои вены хлынула кипящая смола. Густая, булькающая, она затопила с головой, выжгла связные мысли, превратила меня в зверя, ведомого лишь ужасом и одним-единственным инстинктом — бежать!

Маг навалился на меня, удерживая, что-то крича. Его рот открывался, губы выталкивали слова и фразы, но их смысл тонул в бело-розовом тумане всепоглощающей муки. Боль — чистая, слепящая — вытеснила рассудок, на секунду я окунулась в самум, рванулась прочь, налетела подбородком на что-то твердое и потеряла сознание.

Из забытья меня вывели осторожные похлопывания по щеке и масло герани.

— Как ты?

— Плохо, — прошептала я, не открывая глаз.

Тело ныло так, словно меня пропустили через мельничные жернова. Каждая клеточка пульсировала острой болью, сорванное криками горло саднило, а от ломоты в костях хотелось выть.

— Посмотри на меня, — велел Бланкар. Щелчок, и на кончике его указательного пальца загорелся огонек. Маг поводил им перед моим носом, удовлетворенно кивнул.

— Тошнота, шум в ушах?

— Немного… Господин, а рука?..

— С рукой все хорошо, — улыбнулся Бланкар. — Кровообращение восстановилось, мышцы я частично нарастил, кость собрал. Работы еще много, но все будет хорошо, — повторил маг. — Покой, нормальная еда, и через две-три недели ты будешь здорова. Хей, ты что, плакать собралась?.. — Маг присел на край кровати, знакомым жестом Йарры снял слезинки с ресниц, погладил по волосам. — Успокойся, лисенок. Все закончилось, тебя больше никто не обидит. Я позабочусь об этом, — сказал мужчина, и в его ярко-зеленых глазах мелькнули темные жгутики флера.

6

Время с Йаррой летело, как пришпоренный жеребец из Оазисов. Энергичный, предприимчивый, активный граф всегда был чем-то занят, что-то делал, что-то писал, с кем-то разговаривал, и даже отдых у него был ненормальным — охота, тренировки, ходьба под парусом, стрельбы… Находясь рядом с графом, я невольно подстраивалась под его ритм, успевая за день столько, сколько до того — за неделю. И время летело — невозможно быстро, стремительно, как Халле, на котором я носилась по полям, когда Галия уезжала на Острова.

Рядом с Бланкаром время тянулось каплей живицы, сползающей по стволу Лесного кедра. Я совершенно потерялась в днях, часах и минутах. Я ела, спала, просыпалась, терпела лечение, снова спала, опять ела — и с удивлением узнавала, что сегодня все еще среда, хотя по ощущениям прошло не меньше недели. А то и двух.

— Так всегда бывает при прямом вливании силы, — сказал маг, массируя мою правую руку. Размял мышцы, согнул в локте, разогнул. Повращал запястье, ощупал суставы на пальцах. — Болит?

— Немного.

Этой боли я радовалась. Раз болит — значит, есть чему болеть.

— Еще пара сеансов, и будешь есть самостоятельно, — улыбнулся маг.

Кормили меня с ложки. Иногда служанки, чаще сам Бланкар — его крайне веселило выражение лица, с которым я открывала рот, готовясь принять очередную порцию протертого супа, отварной куриной грудки или жирного творога с яблочным вареньем.

Моя левая рука висела в перевязи, ноги тоже зафиксировали шины — Бланкар сломал неправильно сросшиеся кости, растянул меня, как на дыбе, и дважды вливал силу, подталкивая образование мозолей. Благо, все это время я была без сознания.

Маг сжал мою ладонь меж своими, и я скривилась от жжения в пальцах — восстановление суставных сумок шло медленно.

— Почти все, — тихо сказал Бланкар. Покосился на мою щеку, поморщился. По-моему, шрам ему мешает гораздо больше, чем мне. — Может, все-таки?..

— Нет. Нет, пожалуйста! — взмолилась