"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

На штурм Пратчи Йарра меня не взял. Опасно. Слезные просьбы не помогли, граф только посмеялся, а когда я затопала ногами от злости — отшлепал. Потом я, уже непритворно, всхлипывала у него под мышкой, а Его Сиятельство, успокаивая, гладил меня по спине.

— Ну почему нет, господин? Я же была в бою, была на зачистках! Я могу! Вы же берете Койлина!..

— Койлину нужно тренировать взор.

— А мне навыки!.. Ай!

— Не смей меня перебивать.

— Простите…

— Тебе твой фламберг нравится? — спросил вдруг Йарра.

Шмыгнув носом, я кивнула. Как он может не нравиться? Он же великолепен! Пламевидный клинок темной райанской стали с вытравленными узорами-змейками, двойная гарда и рукоять, обтянутая замшей, — он был опасным оружием, с легкостью пробивающим ламелляры и прокалывающим доспехи в местах сочленений. Свой меч я обожала.

— Ты им дрова рубить будешь? — поинтересовался граф.

— При необходимости — буду, — буркнула я, хоть аналогия мне и польстила.

— Этой необходимости сейчас нет.

Ну как же нет, когда есть! В Пратче обучались одаренные со всей Лизарии, и каждый пятый, если не третий, житель умел колдовать. А уничтожить мага в поединке могли, от силы, человек двадцать из нашего войска, и Йарре снова придется сражаться на пределе сил, а потом горстями пить пилюли от болей в сердце…

Но я больше не спорила, поняла, что бесполезно. Просто прижалась щекой к груди графа, обняла его.

— Хочешь домой? — тихо спросил Йарра. — Побудешь с Тимаром, а когда штурм закончится…

— Нет! — вцепилась я в графа. Я же с ума сойду от ожидания! — Нет!.. То есть да, хочу… — поправилась я, поймав странный взгляд Йарры. — Но потом… Возьмите с собой Сэли, Ваше Сиятельство, — попросила я, радуясь, что граф не стал обсуждать мое нежелание ехать в замок. — Вам он будет нужнее. Ну пожалуйста, не отказывайтесь! Что со мной может случиться в тылу? Тех десятерых для охраны вполне достаточно, и Кайн с Дирком…

Близнецов убили первыми.

Мы сидели в оливковой роще, на холме, в лиге от лагеря и в трех — от стен Пратчи. Вспышки заклинаний были практически не видны в дневном свете, но крики, гул, хлопки телепортаций, грохот взрывов и истеричное конское ржание долетали даже сюда, а земля дрожала так, что подпрыгивали фляги с водой.

Стрелы, тучи стрел, камни и осколки, посылаемые пращами требушетов, черная смола, льющаяся на атакующих, отливающий зеленью щит, выставленный Сибиллом над нашими солдатами — успел! успел, благословите его Светлые! — и текущее по нему пламя лизарийских магов. И где-то там, в этой бойне, — Йарра.

Я сидела, зажав ладони между колен, и тихо молилась всем богам, которых знала, даже Корису с Брыгом. Пусть уберегут графа, пусть не допустят, пусть…

— Восточный бастион заняли! — вскочил вдруг Кайн. Зрение у него было как у орла, куда там мне, спотыкающейся в потемках. — Взяли, госпожа! Теперь… — и замолчал, захлебнулся кровью, повалился на меня.

Из его спины торчала стрела. Точно такая же, с серым оперением, насквозь прошила шею Дирка, а третья — мое бедро. Четвертая стрела пробила правую руку, и я выронила меч. Помню, я даже боли сначала не почувствовала, с ужасом глядя на утыканные болтами трупы тех, кто меня охранял, и на райанов — не лизарийцев, не наемников-рау, которым я успела порядочно насолить! — на райанов, выходящих из-за деревьев.

Боль пришла позже, когда зазубренные стрелы, прокручивая, выдирали из тела. Когда пнули в лицо и по одному сломали пальцы на левой руке.

— Йарра… вас…

— Рот ей заткни. — И на правую ладонь опустился каблук.

Били меня… не злобно, нет. Расчетливо и деловито, и свет перед глазами то и дело мерк.

— Раду найдет вас… и освежует… Живьем… — прохрипела я, подтягивая колени к груди. — А я буду подавать ему ножи.

Наверное, тогда меня и сбросили в овраг — медленно захлебываться в вонючей жиже нечистот, но этого я совсем не помню. В памяти остались лишь два ярких фрагмента: пылающая головня, приближающаяся к щеке, и удавка флера, которую я, услышав топот копыт, набросила на шею верховому.

Всадником оказался Лачо, младший сын шунави. Он вытащил меня из оврага, кое-как вымыл в ручье, перевязал, привез в табор. Ухаживал за мной, поил через соломинку, кормил растертой похлебкой, отдавая половину своей порции. Поругался с баро, требовавшим вернуть раклюшку лизарийцам, и пообещал матери, что уйдет из семьи, если мне не позволят остаться.

Спустя три недели его повесили райаны. Думаю, это были дезертиры — я не представляла, чтобы солдаты из армии Йарры шарили по сундукам римела, отбирая шелковые рубашки и холщовые полотенца. И подушки. Одному из бандитов понравилась подушка, на которой я лежала, и он сбросил меня на пол кибитки. Брызнула кровь из носа, треснула деревяшка, примотанная к ноге. Лачо бросился на мародера с кулаками, и… И все.

Биби Шукар вылечила меня в память о сыне — младшем, любимом. Иногда даже «бори» меня называла — невесткой.

— Вы не вините меня?.. Совсем?..

— В чем? В том, что я вырастила хорошего ромэ, готового вступиться за женщину? Если я кого и виню, то райанского князя, которому вечно мало земель и почета, и его цепного пса.

— Волка…

— Еще хуже.

И признаться после этого, что я та, кого называли Волчицей?.. Попросить отвезти меня к Йарре?

Я надеялась, что справлюсь сама. Наберу достаточно денег — я ведь смесок, нечистокровная, от целителя не потребуется столько усилий, как для лечения Тима, а потом украду коня, оружие и сбегу. Обратно, на войну, к моему графу. Что те две тысячи лиг, что нас разделяют! И за Лачо отомщу — лично возглавлю рейды против мародеров, и за себя — я помню их, и помню, где я их видела раньше!

А теперь, с появлением Ньето, от надежды ничего не осталось.

Обмотанная кожей рукоять хлыста упиралась в мой подбородок, медальон Паладина горел алым в свете заката, а осенний ветер холодил тело — все тело, кроме правой руки. Ею я ничего не чувствовала.

— Погадаешь на удачу, римела?

Гадать я не умела. Совсем. Даже в названиях Старших Арканов путалась. А мое лицо отпугивало больше людей, чем привлекало. Лишь изредка кто-то подходил поглазеть на урода…

Так я оказалась на паперти — табор обнищал и нахлебников прокормить не мог. Даже дети бегали по городу, выпрашивая медяшки, оказывая мелкие услуги — донести покупки с рынка, почистить обувь, — продавая полевые цветы и собирая по округе съедобные коренья. Ничего этого я делать не могла, а потому каждое утро усаживалась на ступени, ведущие