Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Как бы то ни было… я и сам не знал до недавнего времени. – Он снова поднял на него глаза, в которых читалось искреннее беспокойство. – Ты в порядке, бага Нахид? Как они с тобой обращались?

Джамшид склонил голову, указывая на вооруженных солдат в комнате:

– Бывало и лучше, но я цел. Как обстановка в городе? Как мой отец? Моя… мать?

Саман поднял руки в благословении:

– Не лучше ли нам поговорить об этом наедине?

– Этому не бывать, – осадила его Хацет. – Ну же. Ты увидел его своими глазами, теперь пришло время дать ответы на наши вопросы. Зачем Манижа послала тебя?

– Она получила вашу угрозу относительно ее сына, – объяснил Саман. – Это произошло в крайне неподходящий момент – она пыталась навести мосты с джиннами, но ее в очередной раз предали. Бага Джамшид, – добавил он уже мягче. – С прискорбием вынужден сообщать вам, что ваш отец погиб.

Джамшид покачнулся на своем стуле.

– Что? Как?

– Он был убит во время мирного съезда, великодушно организованного бану Нахидой. Втайне от нас эмир Мунтадир подстрекал влиятельных дэвов сговориться против нее, обещав им несметные богатства. К моему глубокому стыду, некоторые наши соплеменники поддались соблазну. Когда визирь попытался сбежать к ней, они убили его.

Джамшид резко втянул в себя воздух и быстро заморгал.

– Ох, баба, – прошептал он. Он прикусил губу, опустив взгляд в пол, словно пытаясь скрыть бурю эмоций на своем лице.

Нари вцепилась в ставни так сильно, что почувствовала боль. Ей хотелось забрать его отсюда. Она ничуть не оплакивала Каве, но, глядя на брата, силящегося скрыть свое горе от посторонних – от джиннов, которых считал своими врагами, – ее сердце обливалось кровью.

Хацет, не теряя самообладания, выпрямилась.

– И где же сейчас эмир?

– Ожидает казни вместе со своей сестрой.

Джамшид дернулся, новое потрясение отразилось на его лице. Рядом с Хацет даже Ваджед коротко охнул.

Но Хацет… Хацет была непробиваема, ее золотистые глаза сузились, разглядывая посланника, словно насекомое. Лживую букашку, едва ли стоившую ее времени.

– Источники уверяют, что моя дочь находится на свободе.

– Ваши источники устарели. – Саман развел руками: – Я всего лишь гонец, госпожа Хацет, и мне поручено передать вам предупреждение. Судьба вероломных сынов Гасана предрешена, но бану Нахида соблаговолила оказать вам последнюю милость. Верните бага Джамшида в целости и сохранности в течение пяти дней, и она пощадит вашу дочь.

– Пяти дней? – подал голос Ваджед. – До Дэвабада невозможно добраться за пять дней.

– Я могу сделать это за три, – сообщил Саман. – Бану Нахиде была дарована великая магия. Новая магия, не похожая ни на что, с чем имели дело ее предшественники. Симурги, с которыми я путешествовал, лишь малая ее часть. Бага Джамшид вернется со мной, и ваша дочь получит помилование…

– Значит, они оба еще живы? – Джамшид оправился от шока, но выражение его лица было напряженным. – Мунтадир и Зейнаб?

Посол перевел на него осторожный взгляд.

– Пока живы, бага Нахид. Но наша госпожа в трауре и праведном гневе, и во всем Дэвабаде нет никого, кто мог бы заступиться за них.

Нари поджала губы, услышав сказанное между строк. Посол не был слепцом. Джамшид держал себя не как запуганный заключенный, а его отношения с Мунтадиром ни для кого не были секретом. Манижа искушала его намеками на возможность того, что если Джамшид вернется, то сможет вымолить пощаду для Мунтадира.

Хацет взирала на посланника с нескрываемой ненавистью. Она бесцеремонно кивнула на сундук:

– А вторая часть твоего послания?

Саман подошел к сундуку.

– До бану Нахиды дошли слухи, что в скором времени вы, возможно, откроете свои двери паре беженцев. Это ее огорчает. Согласитесь, что мы сильнее как единый народ. Она делает все возможное, чтобы донести эту мысль до моих соплеменников. И желает продемонстрировать, что происходит с дэвами, которые смеют ее ослушаться.

Он открыл сундук и перевернул его ногой, вывалив содержимое на пол. Десятки забрызганных кровью латунных амулетов рассыпались по земле.

Реликты. Реликты дэвов.

И тут Нари стало невмоготу наблюдать за происходящим из-за ширмы.

Она распахнула дверь сама, не обращая внимания на солдата, подоспевшего, чтобы помочь ей. Нари не наряжалась для приема гостей и была одета в то же простое хлопковое платье и полосатые лосины, которые носила весь день, в каплях засохшей крови на груди и пятнах грязи на кромках. Из-за влажности ее волосы распушились, кудри выбились из-под платка, который она завязала внизу затылка.

Но Нари не нуждалась в шелках, чтобы заявить о себе – тем более что она буквально ощущала отток крови с лица Самана, когда она ворвалась в меджлис, неся себя со всей надменностью, которой обладала.

– Не желаешь ли ты объяснить мне, что именно произошло с этими якобы ослушавшимися дэвами?

Саман уставился на нее, часто хлопая глазами.

– Бану Нари, – пробормотал он. – Я… Да будет гореть твой огонь вечно. Прошу простить, я не ожидал…

– Увидеть меня. Да, это очевидно. – Нари указала на реликты: – Я жду объяснений.

– Как я уже сказал бага Нахиду, отчаянные времена требовали отчаянных мер. – Отрепетированные слова Самана теперь звучали менее уверенно – посол был явно ошеломлен ее неожиданным присутствием. – Бану Манижа пожелала, чтобы наше племя узнало цену за то, что они пошли на поводу у джиннов, пожелавших разобщить их.

– И эту цену уплатили ифритам? Ты это подразумеваешь? Потому что Манижа потеряла право называть себя кем угодно, кроме как предательницей, если она вверила душу хоть одного дэва ифритам.

Глаза Самана метнулись вверх при упоминании о предательстве, жар проступил в его чертах. Значит, предан ей по-настоящему.

– А как назвать союз с джинном, выкравшим печать Сулеймана?

Нари подняла руку и наколдовала несколько языков пламени. Кольцо Сулеймана сверкнуло в их свете.

– Заблуждением.

Изумление, отразившееся на лице посла, почти стоило свеч.

– Нам… нам сказали совсем другое…

– Твои источники устарели, – хладнокровно повторила его слова Нари. – Я дам тебе еще один шанс объяснить, что случилось с дэвами, которым принадлежали эти реликты.

Он уступил.

– Их казнили за измену – это все, что я знаю. И хотя они это заслужили, я уверен, бану Нахида никогда не опустилась бы до того, чтобы отдать их души ифритам.

– Тогда ты наивный глупец. Сколько?

– Что – сколько?

Нари сделала еще один шаг в его сторону.

– Сколько дэвов она казнила? Наших соплеменников, Пашанур. Сколько реликтов ты привез?

Его сердце стучало так часто, что Нари боялась, как бы оно не отказало.

– Я не зн…

– Тогда считай.

Саман заметно дрожал. Но он повиновался, склонившись над грудой амулетов.