Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Страницы прошлого его отца сменяли одна другую, но ничего особенного Морис Б. не замечал. Нет, ему было безумно интересно узнать, как новоиспечённый Элитариус сбежал от охраны, тем самым определив свою судьбу, направившую её прямиком на Грессию. Его блуждания в космосе на чёрном корабле Спайке в бессознательном состоянии, плен у фригольдеров, знакомство с гранлиитом Адамсом, его приёмном дедом. И Тайлер… Тайлер! Зрячий и дотошный, как прокурор на допросе. И противный до скрежета на зубах, как скисшее молоко… И ведь никто тогда и подумать не мог, что спустя столько лет эти двое станут ближайшими друзьями…

Но ничего. НИЧЕГО, что помогло бы ему хотя бы слегка приблизиться к загадке, которую Морис Б. пытался разгадать.

Но вот он оказывается в больничном дворе военного госпиталя. Алекс, которого все тогда знали как Джоэла, сидит на одной из скамеек в тени деревьев, а рядом…

Громкий смех. Друзьям явно весело, и Морис Б. пытается разглядеть, прячась за деревьями, кто же это рядом с его отцом… Льюис. Судя по голосу, это Тери , но Наследник Элитариуса не может разглядеть его лица. Словно солнечные блики пронзили весь его облик, исказив привычные черты. Свет мешает и слепит глаза, но почему тогда лицо Алекса столь явно видно?

Видимо, Мартин устал, и временной коридор слегка исказился, изменив видение персонажей в прошлом.

Нужно было дать брату передышку…

***

-Я – в порядке! – Заявил Март, и Морис Б. понял, что тот просто счастлив наконец-то заняться любимым делом. – Давайте ещё. Ну же… А давайте теперь навестим моего отца? Не против, пап?

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Маленький граф непоседливо возился во дворе, возле конюшни, и его детский звонкий смех эхом разносился по ближайшим окрестностям. Толпа нянек и служанок следовала за ним всюду, охая над непослушным, но невероятно милым ребёнком, которого обожали здесь все. Долгожданному первенцу графа Анедо, Морису, шёл шестой год, и мальчик был необычайно активен во всём, что касалось изучения окружающего мира. Но при этом весьма прилежен в учёбе и покладист по натуре. Однако и с ним случались наплывы безудержного веселья вперемешку с проказничеством. Так и сейчас – он прыгал от лужи к луже (совсем недавно прошёл сильный ливень, но уже палило жаркое солнце), стараясь не угодить ни в одну из них. Этот вид его деятельности необычайно нервировал его нянек, и они чуть ли не прыгали следом, чтобы не допустить падения наследника графа в грязь. В прямом смысле этого слова.

Но вот оно – миг, и Морис и сам не заметил как оказался в луже, помокнув и измазавшись, и затаённо замолкнув в ожидании порицания.

Но кудахтанье нянек перекрыл чей-то смех, и Морис Б. вместе с малышом-графом посмотрел в сторону его источника.

Молодой конюх, скорее даже, его помощник, в рабочей одежде, должно быть, давненько наблюдал за озорством сына хозяина, и финал его приключений развеселил парня.

-Бенедикт! – Радостно завопил юный граф, пытаясь вырваться из крепких рук поднимающих его служанок. – Бен!

Конюх, то есть их будущий учитель и наставник, подался вперёд, и Морис Б. не мог не удивиться – тот ни капли не изменился, всё тот же четырнадцатилетний юнец с невидимым грузом веком за спиной.

Он подошёл к маленькому Морису и аккуратно смахнул грязные брызги со светлых, почти белых волос и лица своего юного друга.

Тот тут же бросился ему на шею, крепко обняв, и огромные синие глаза мальчика чуть заметно полыхнули неоном.

Это не могло не умилить, и Морис Б. расчувствовался. Он и не знал , что способности графа Анедо проявились в столь юном возрасте. Но, с другой стороны, раз Бенедикт УЖЕ был с ним тогда… Может, граф Анедо и был той самой искомой ошибкой?...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Неон в глазах подростка-Мориса стоял плотной дымкой, а рот насмешливо кривился. Это так было не похоже на графа… Его отросшие светло-русые волосы касались плеч. Ещё худенький, но уже раздавшийся в плечах граф, был ухожен и опрятен. А вот мальчик, сидящий недалеко от него, рядом с Бенедиктом, словно в противовес Морису – захудал и беден.

Он был небольшого роста, в старой потрёпанной одежде, которая, к тому же, была ему велика. Тёмно-каштановые волосы были спутаны, не расчёсаны, и весь облик его был такой несчастный, забитый.

-Дарен, попробуй ещё раз. – Терпеливо произнёс Бенедикт, ласково обращаясь к ребёнку.

-Я не могу, у меня не получается. – Пискляво ответил тот.

На что граф Анедо громко рассмеялся.

-Безнадёжно, Бенедикт. – Констатировал он. – Полнейший провал. Наверное, стоит прекратить нам всем мучиться с этой бездарностью, и, наконец, заняться делом.

Дарен обиженно пялился на него, поджав губы, а Бен спокойно возразил.

-Я подожду ещё, Морис.

-Подождёшь чего?! – Едва ли не психанул тот, так, что даже наблюдающий за всем со стороны Морис Б. удивился.

Что это было? Ревность к любимому учителю? Что какой-то заморыш своим неумением притягивает всё своё внимание на себя? Но Бенедикт тут де ответил на вопрос, хотя он и не прозвучал вслух, а только в мыслях Наследника Элитариуса.

-Подожду, пока у тебя закончится переходный возраст, и ты опять станешь похожим на человека – в плане воспитания и тактичности…

Морис Б. присмотрелся, но на этот раз не к графу, недовольно скривившему лицо – к мальчику, Дарену Муну. Тому самому, что в дальнейшем испортит всю жизнь Мартину, как раз в отместку за все те издевательства, которыми в детстве почивал его граф.

С чего всё началось…

Получается, Дарен Мун тоже мог мог быть той первопричиной, ошибкой, что напрямую привела к трагедии? Но ведь если бы не насмешки графа Анедо, возможно, всё сложилось иначе…

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Морис Анедо, пошатываясь, вошёл в полумрак комнаты, на ходу расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке и ослабляя галстук. Он был пьян, а потому чувствовал себя хуже некуда – его сознание пребывало в агонии, он не мог расслабиться как другие. Алкоголь действовал на него несколько иначе, нагоняя страх и апатию, но никак уж не эйфорию. Ужасно болела голова, и хотелось спать.

Прямо в одежде он улёгся на софу, что стояла посредине апартаментов, намереваясь вздремнуть, и Морис Б. уже хотел покинуть этот отрезок времени, осознав, что пришёл сюда зря, но вдруг дверь приоткрылась,