"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

– Вылезай! – поблизости никого не было, поэтому я спокойно направился к сараю. Дело в том, что хотелось забрать форму, пришло вдруг в голову, а вдруг попадет за утерю. Пленник находился все там же, на сеновале. С помощью шофера спустили его на землю, немчику с виду было плоховато.

– Карл, я тебя развяжу, но ты поклянешься пока не выходить, согласен? – Ну вот почему мне не хотелось его просто убить? – Тем более что так будет хуже тебе самому.

– Д-да, – заикаясь ответил пленник.

– Вы понимаете, что вам за это будет? Вы издевались над солдатом Великой германской армии! – завопил шофер. Как же он меня бесит…

– Ага, а еще я зарезал на хрен твоего командира! – сказал я на русском, а затем повторил на немецком. Шофер аж в лице поменялся.

– Карл, ты все понял?

– Да, господин офицер!

– Все, прощай, хочешь совет? – видя, как закивал Карл, продолжил: – Поезжай домой, уходи с войны, тогда останешься в живых. Скоро вам всем придет конец, запомни это. Не завтра, но обязательно придет. Германия не выдержит войны на два фронта, умные люди, причем в вашей стране, уже осознали это.

Мы с водителем вернулись к машине и вновь тронулись. Тот, гад такой, или правда испугался, или придуривался, но к машине шел на негнущихся ногах. Не переставая причитать, шофер сводил меня с ума. Едва оставив за спиной село и посты, солдаты на которых лишь мазнули по нам взглядом, отъехали максимум на километр, как мои нервы сдали окончательно.

– Что вы делаете? – завопил тщедушный немчик-шофер, когда я толкнул его в плечо.

– Вылезай на хрен отсюда. – Пока ехали, я посмотрел внимательно, как он управлял машиной, думаю, справлюсь.

– Я сообщу, куда вы направляетесь!

Он такой тупой или реально смелый и отмороженный? Стоит, смотрит на меня и не понимает, что все, конец фильма.

– Не скажешь, – сплюнул я, нанося удар. Вот этого мне было совершенно не жаль, дурачок какой-то попался, а того бедолагу Карла пожалел. Стащив убитого в канаву возле дороги и убедившись, что он не бросается в глаза, я вернулся в машину. Двигатель продолжал тихо тарахтеть, я осмотрелся, пора и покататься. Проведя необходимые манипуляции с коробкой передач, я, дергая машину с места, начал ускоряться. Трясло изрядно, но внимание мое было сейчас отвлечено на управление.

«Вот же хмырь этот водила, ведь прекрасно едет эта машина, вон, уже километров сорок в час иду!» – пронеслась мысль.

Ехал я по дороге, вдоль которой мы ночью шли по лесу. Неправильно я, конечно, поступаю, надо было бы проверить, не остался ли кто из наших в живых, но где я их буду искать? Тем более документы из штаба гренадерского батальона жгли руки. Местность я тут знал плохо, двигался больше интуитивно. Прикинув, что проехал километров пятнадцать, да и канонада уже слышна, даже сквозь рев двигателя, я начал заезжать в лес.

От машины забрав в сторону, забрался поглубже в лес и, найдя укромное место в ельнике, забрался в него. Так, днем мне по-любому через траншеи не выйти, надо ждать темноты, а это, если верить часам, снятым с водителя, достаточно долго. Да и пальба сейчас стоит на передке, я это слышу так хорошо, как будто сам нахожусь возле линии окопов.

Вместе со своей формой я забрал и вещмешок, в котором было немного сухарей и кусочек вяленого мяса. Сожрал так быстро, что даже вкуса не ощутил. Очень болела рука, пальцы опухли и не двигались. Перелом, к гадалке не ходи, да и костяшки сбил, не окрепли еще как надо кулаки, мало тренировался. Нужно вправлять кости, но блин, страшно. Шуметь страшно. Усевшись поудобнее, это на случай, если сознание потеряю, взял в зубы ремень вещмешка и сильно сжал. Начал с мизинца, а вообще двигались только большой и указательный пальцы, сломаны были три остальных. Странно, вскользь как-то попал, вон на указательном только костяшка чуток рассечена. Потянул и, чуть глаза не вылезли, но ждать, пока вновь настроюсь, не стал и проделал с остальными то же самое. После того, как дернул средний, на некоторое время отключился. В глазах резко потемнело, и я сомлел. Но опять же судя по часам, провел в отключке буквально минут пять.

– Да какого хрена, все равно командиры заберут! – прошептал я и достал бутылку «невеселой Клико». Да-да, от жадности хапнул сразу две бутылки. Понимаю, что мне бы сейчас спирту, но что есть, то есть.

Глотки благородного напитка упали как бальзам. Да, понимаю наших аристократов, действительно, хорошая вещь. Пузырьки шибанули в нос, а в животе прокатилась волна, главное, чтоб желудок отреагировал правильно.

Чтобы зафиксировать пальцы, оторвал подол нательной рубахи и туго забинтовал руку, стараясь делать так, чтобы ей все же можно было пользоваться, хоть и ограниченно. Заодно пристроил пистолет так, чтобы быстрее выдернуть, если что, из винтовки мне пока не стрелять.

Сидеть было скучно, время тянулось просто песец как медленно. Достал и разложил перед собой бумаги из чемодана. Больше всего тут было карт местности. Жаль, не всего фронта, даже не какой-либо части, а лишь полосы в двадцать километров по фронту. Зато были указаны все подразделения, стоявшие как на передке, так и в тылу, причем на большую глубину. Пехота, артиллерия, даже кавалерия, много тут фрицев, да и австрияков хватает. Указаны как численность пехоты и артиллерийских стволов, так и боезапас ко всем орудиям, очень нужные сведения. Более того, есть данные даже по поставкам, когда будут, сколько и периодичность их подвоза. В общем, не зря руку сломал, да и парни погибли не зря.

Всякие отчеты, записки и рапорты я отложил в сторону, позже посмотрю, сейчас хотелось выяснить, где я, хотя бы примерно. Потратил минут пять, но вроде как сориентировался, да, далековато мне еще. Если все правильно посчитал, то на машине забрал лишку вправо, дорога так шла, а значит, мне надо идти севернее, а лишь затем поворачивать на восток. Около десяти километров, может чуть меньше, за ночь пройду, конечно, если рука не разболится сильнее. Пока вроде дергать стала меньше, может, и успокоится.

– Вот же суки, как устроились! – я шептал, разговаривая с умным человеком, с собой, конечно, лежа в ложбинке прямо на поле. Передо мной нейтралка, но какая-то не такая. Где мы переходили прошлой ночью, не понимаю, явно не здесь, ничего знакомого не узнаю. Да и слишком мало я после госпиталя был на фронте, чтобы изучить местность. Какие-то сгоревшие домишки, одни печки точнее