Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

У-у-у, змеюка!

— За этим и! — торжественно объявила я. — Принуждать ко всякому, а вы, наставник, взяли и все испортили!

— Совсем испортил? — уточнил дракон, снова наклонившись ко мне, но в этот раз горячие губы мазнули по виску, вниз, к уху. Он прихватил мочку сначала губами, а потом зубами, а потом снова губами, а потом по ней прошелся язык, и я судорожно вдохнула, стиснув в кулаках ткань его рубашки.

— Совсем, — непреклонно подтвердила я, зажмурившись.

Мужчина расстроенно поцокал языком, сильнее сжимая мою талию.

— Какая жалость… — а потом резко выпустил меня и отстранился. — Ну что ж, значит, как-нибудь в следующий раз!

В этот момент очень сложно было решить, какое желание во мне сильнее — вцепиться и вернуть на место или стукнуть чем-нибудь тяжелым. Второе, пожалуй, преобладало, но после него есть риски, что придется искать нового дракона, а не хотелось бы. Гарантий никаких, сплошные нервы…

От этого, правда, нервов не меньше!

Я развернулась, прошла к прекрасно знакомому уже дивану и плюхнулась на него, по полюбившейся привычке обхватив подушку.

Дракон смотрел на меня странным взглядом, в котором мешалось умиление и любопытство.

Я в ответ смотрела на него сердито.

И чего вот ему стоило просто молча целоваться?! Все же хорошо было!

А когда мужчина двинулся в мою сторону — отвернулась в окно, за которым царила чернота.

Подушки дивана качнулись под дополнительным весом.

— Милдрит, — позвал меня низкий, будоражащий голос. — Иди сюда.

Я обернулась и смерила дракона подозрительным взглядом. Ага, да! Сначала иди сюда, а потом вы, адептка, меня принуждаете ко всякому! А я может и принуждаю, но зачем же так в лоб это констатировать?

Но когда Алвис протянул руку, все-таки осторожно перебралась к нему на колени. Правда, вместо того, чтобы устроить меня на них, как маленькую девочку, дракон сделал как-то так, что я оказалась на нем верхом. Между разведенных ног тут же стало горячо и дыхание сбилось, когда ладони погладили мои колени, сквозь смятую, задравшуюся ткань юбки.

В такой позе мы оказались практически одного роста и было очень удобно разглядывать дракона, пока он разглядывал меня. Такой смуглый, густые, черные ресницы, пляшущие огоньки свечей отражаются на черной радужке каким-то демоническим огнем, жесткая линия губ.

И на контрасте — нежнейшие, едва ощутимые прикосновения, все так же поверх ткани, без попыток забраться под нее. От этих прикосновений все тяжелее дышалось и хотелось ерзать, в попытке прижаться теснее, усилить остроту ощущений.

Но…

А кто сказал, что в этот раз у меня получится?

В прошлый я ведь сбежала не потому, что мне было плохо.

От мыслей о побеге стало неловко. Я ведь действительно сама на него “набросилась”, а потом — бросила… а теперь опять пришла и что-то требую.

— Я хотела изви…

— Не надо, — твердо перебил меня дракон. — Никогда не извиняйся перед мужчиной за то, что остановила его, если тебе это было нужно.

— Но… — заикнулась я.

— Без “но”.

Вы посмотрите, суровый какой!

Но это оказались какие-то очень важные для меня слова.

Он действительно не сердится. И не разочарован. И кажется, действительно совсем не против попробовать еще раз. И дает мне понять, что если мне снова станет страшно, то я могу остановиться и это нормально.

И с этим пониманием, я удивительно легко смогла признаться:

— У меня никогда раньше не срывало щиты. Я испугалась. Я без них не умею, когда все так… — тут я замялась не в силах подобрать слово, — слишком.

В черных глазах напротив сверкнули бесенята.

— Значит, сделаем так, что не слишком, — и в противовес сказанному, его руки скользнули-таки под юбку, и от прикосновения кожа к коже по всему телу разбежались маленькие молнии.

— Но я хочу слишком! — возразила я. — На “не слишком” я не согласна!

“Не слишком” мне и Норгис бы обеспечил, но это для наставника совершенно лишняя информация.

— Какая ты… — дракон улыбнулся, покачав головой, а потом вдруг подался вперед и припал губами к шее.

Поцелуй-ожог. Поцелуй-укус.

У меня сердце начинает колотиться так, будто ему в одежде тесно.

А Алвис это как будто понял. Руки вынырнули из-под юбки и аккуратно, но быстро (чувствуется обширный опыт!) принялись распутывать шнуровку корсажа.

— Какая? — решительно уточнила я, пытаясь скрыть волнение и снова так некстати накатившую робость.

На башне было отчаяние, и злость, и вино, что уж греха таить, и желание все успеть, смешавшиеся в дикий коктейль. А сейчас… еще и после первого сокрушительного провала…

— То-роп-ли-ва-я, — по слогам произнес Алвис, почти не отрывая губ от моей кожи, так что его голос отдался вибрацией во всем теле. Изумительные ощущения!

Корсаж отлетел в сторону, давление на ребра исчезло и самый первый мой глубокий полноценный вдох неожиданно встретили теплые ладони, неизвестно когда успевшие нырнуть под блузку.

Дракон огладил мои ребра, провел большими пальцами по животу, и я тут же обратно судорожно вдохнула — это было щекотно. Ладони сжались на талии, будто призывали — не дергайтесь, адептка! И я нарочно поерзала на коленях, как будто пытаясь вывернуться из этих прикосновений — а вот и буду дергаться!

И ничего я не торопливая!

Оно само… торопится.

Алвис шумно выдохнул, еще сильнее вдавливая меня в себя, так что я вполне ощутила, что мои ерзанья были замечены, оценены и встречены с воодушевлением.

Поцелуй — глубокий, жадный, напористый, подчиняющий. Как будто дракон хотел отыграться за мою инициативу на башне и доказать, что у него своей инициативы тоже с лишком хватает. А потом его губы снова двинулись по шее — вниз. А вот ладони по животу — вверх.

Когда он сладко и чувственно сжал грудь, я не выдержала и тихонько выдохнула со стоном.

Алвис потянул завязки блузки прямо зубами, не выпуская добычу из рук, сжимая, поглаживая, пощипывая, приподнимая, как будто наслаждаясь тем, как мягкие полушария весомо ложатся в его ладони.

И когда завязки пали жертвой драконьих клыков, вслед за ними с плеч неотвратимо потекла и блузка. Вредная ткань, давно уже и так не работающая преградой между моим телом и чужими руками и губами, теперь только мешала. И я, не утерпев, сама подхватила край и сдернула ее через голову.

— Я же говорю — торопыжка, — произнес дракон, хотя во взгляде его не было ни крупицы разочарования.

Щекам было ужасно горячо и губы пересохли, а от одного только вида собственной груди, которую обхватили мужские пальцы, контрастно темные на фоне моей белой кожи, между ног стрельнуло, и захотелось их