Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

ветер и эхо. Пока Дик рассказывал и узнавал новости, снаружи завыл ураган. Семья кузнеца, конечно, не отпустила хранителя замка, он остался у них ночевать. В другой раз Дик зашел будто бы в гости к многочисленной семье самых бедных своих крестьян, рассказать военные новости. И заметил, что на его взгляд, у них слишком холодно для грудных младенцев, даже в каменном замке теплее! Он предложил всей семье на зиму переселиться в замок. В обмен на то, что ему помогут по хозяйству, естественно.

Так шло время. Оно не бежало, а медленно тянулось, как застывший мед. Дик вполне понял чувства своего старшего брата. Теперь и он ненавидел эти серые стены, которые не мог покинуть лишь потому, что дал слово. Когда полная луна поднималась над башней или звезды горели особенно ярко, Дик хотел выть с тоски в своей комнате и грызть камни своего родового замка. Больше всего на свете он желал, чтобы война скорее закончилась. Но она продолжалась.

Дика нисколько не интересовали дела поместья. Из-за войны и высоких королевских налогов повсюду начался голод, и жители селений стали перебираться всё ближе и ближе в тень башен замков своих хозяев и покровителей. Дик постепенно роздал все замковые запасы хлеба и золота, а потом распродал из дому всё, до чего мог дотянуться и что представляло для ростовщиков хоть малейшую ценность. И он весьма сожалел, что, не являясь законным владельцем замка, не имеет прав распродавать земли.

Прошло два года его самостоятельной жизни. Дику исполнилось двенадцать. Прежде он ждал этого дня как избавления, но сейчас даже не заметил его. Война продолжалась, и однажды, в конце весны пришла весть, что его старший брат погиб на поле сражения. Он пал в неравном бою и покрыл себя славой, сражаясь против нескольких противников, и спасая от верной смерти своего командира. Он погиб, как подобает настоящему рыцарю короля. Он больше никогда не вернется. Дик остался наследником рода и замка.

Известие о том, что Дик остался единственным наследником, пришло вечером. С башни протрубили печальный сигнал, означающий, что хозяин умер. Клич передавали по окрестностям все, кто его слышал, чтобы весть быстрее дошла до соседей. Со шпилей на башнях спустили флаги с родовым гербом, но никто из людей Пангира не знал, что наутро флаг не поднимется больше, возвещая о новом хозяине.

Этот вечер Дик провел один в пустом главном зале. В замке сейчас жило множество народа, но вход в главный зал гостям запрещен без разрешения молодого хранителя замка. Зал и так всю жизнь казался Дику огромным. Даже стол в нем такой, что Дик всегда удивлялся: как отец и мать, сидя по обычаю в разных концах стола, могли видеть друг друга при свете факелов? У них с братом это не получалось.

Теперь зал абсолютно пуст и казался еще огромнее. Драгоценные щиты и даже позолоченная резьба давно безжалостно содраны с колонн и сводов. Сожжены все золотые рамы картин, чтобы извлечь из угля чистое золото. Только несколько гобеленов с портретами славных предков, за которые не удалось выручить ни гроша, укоризненно смотрели на Дика с высоких стен. И с другим выражением, ободряюще и ласково смотрел портрет матери над камином.

Дик снял портрет со стены и внимательно разглядывал его, стараясь запомнить каждую мелочь. Несколько часов этой долгой ночи он смотрел на лицо красивой дамы в простом бархатном платье строгих геральдических цветов. С гербом ее рода, вышитом на плаще, закрывающем одно плечо. По этому портрету отец влюбился в нее и сделал предложение дочери барона, которую до тех пор ни разу не видел, только слышал о ее красоте, добродетели и твердом характере.

Будь у него медальон с изображением матери, Дик предпочел бы сохранить его, даже если бы тот стоил немалых денег. Ведь его можно всюду носить с собой. Но портрет слишком велик. А допустить, чтобы эту картину обменяли на хлеб, Дик не мог, ведь тогда она достанется кому-то чужому. Посмотрев в последний раз и надеясь, что этот образ не изгладится из его памяти, Дик бросил портрет в огонь и отправился спать[2].

Утром следующего дня Дик вышел за ворота замка, оставив за собой все двери открытыми. И всем встречным крестьянам и соседям, которые спрашивали его, что он собирается делать дальше, Дик отвечал, что замок Пангир и все его земли отныне принадлежат любому, кому они только понадобятся, в совершенно равных правах. А ему нет до этого никакого дела.

Он ушел по дороге к лесу и скрылся в тени его зеленых ветвей. Бросив родовой замок, он не взял с собой ни еды, ни оружия, ни какого другого имущества. Ему уже больше двенадцати лет, он считал себя вполне взрослым и не обязан никому из живущих на свете давать отчет в своих действиях.

Дик сдержал слово и был свободен. Границ для него отныне не существовало.

(конец истории)

[1] (от составителя) Пакколь — великий шут эпохи Старых королей, народный любимец. Его имя означает "колокольчик". Странствовал, по примеру Лесного братства учил людей мудрости жизни, обличал неправду, защищал детей. Последние 50 лет прожил при дворе "доброго короля" Старина (по имени которого впоследствии названа эта эпоха). За несогласие с новой политикой королевства был убит внуком Старина (отравлен). После смерти Пакколя самовольно звонили все колокола. Их не могли остановить, приходилось снимать языки, чтобы не звенели. Маленький круглый бубенчик, которому нельзя зажать язык, с тех пор называется "пакколь".

[2] (прим. Лины) Правильная дата рождения — год смерти Пакколя. Дик всегда знал, что родился он в траурный год, когда без умолку звонили колокола. Ему это часто рассказывала кормилица. Если бы Пакколь умер в год совершеннолетия Дика, это неизбежно сочли бы ужасным знамением того, что война идущая на Востоке бессмысленна и обречена на поражение. В народе начались бы сильные волнения, но ничего подобного не было. Как посылали сыновей в армию, так и посылали — никто слишком не возражал.

[3] (прим. Лины) Это смотря чья память! Брата звали Эдвер, маму — Мелинда.

[4] (от составителя) Даже у самых богатых землевладельцев не бывает лесных владений. Лес — отдельное государство. Он разделен на обычные места охоты и рубки дерева, но его земля и все богатства принадлежат лесному народу. Разумеется, случались захваты лесных территорий всякими чудовищами, злыми волшебниками и разбойниками. Однако это не считалось законным владением. Единственным исключением в гораздо более поздние века стал Лагерь