"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

До сих пор из наследия прошлого понято было не всё. Кое-кто – и Лэйми в их числе – свободно владел ойрин и другими языками Джангра, но большинство не давало себе такого труда. Вторичный мир уже давно перерос то, что досталось им в наследство от внешнего...

Эпоха осознания и усвоения созданного предками заняла едва ли не столетие. Потом, когда прежний мир был исчерпан, настала пора Вторичного Мира, который рос и сейчас, – но не только. Многие – и в их числе лучшие из обитателей мира – посвятили себя созданию совершенно нового не в мире фантазий, а в реальности. Вначале они лишь восстанавливали то, что разрушило время и их собственное неразумие. Но теперь... новые вещи, новое оружие (его делали особенно усердно, зная, что Зеркало однажды рухнет и им придется, как предкам, сражаться за свои жизни), новые законы природы, которые вряд ли удалось бы открыть тем, чьи жизни не продлило Зеркало...

Вот только движение это постепенно замедлялось. Оно не прекращалось, совсем нет, но становилось как бы сонным. Неторопливость, неспешность стали основными чертами хониарцев. Холодная апатия всё больше овладевала ими, и, в то же время, – странное, тревожное томление. Им хотелось изменять себя и свой мир – но порой мотивы и результаты этих изменений становились странны... Порой они делали вещи, которые Лэйми казались совершенно бессмысленными и даже пугали его. Некоторые из его собратьев за века размышлений заглянули в такие глубины, в которые не должен прозревать человек, – и то, что они там увидели, теперь прорывалось на поверхность, превращая его мир в то, чего он не хотел видеть.

2.

Лэйми недовольно помотал головой. Ему не нравилось направление, в котором развивался Хониар, но все его попытки представить нечто другое, в конечном счете, ни к чему не вели. Зачем придумывать всё новые и новые миры, если нет возможности их воплотить? К тому же, его уже не первый день преследовала мысль, что он может сделать что-то очень важное в реальности, вот только что – он никак не мог вспомнить. Это начало уже его раздражать – как и бесполезное, в общем-то бдение над обломками мертвого прошлого.

Лэйми опустил ресницы и постарался изгнать из головы все, до единой, мысли. В тот миг, когда это ему удалось, он распахнул глаза – это, пусть и немного, походило на второе рождение. Такой старый детский трюк уже не раз спасал его, когда он запутывался в своих побуждениях. Он позволял отбросить их все и действовать бездумно, по воле подсознания, – так, словно его телом управляют извне, а сам он только смотрит на это. Трюк помог и сейчас – твердо решив отправиться в путь без цели, Лэйми словно сбросил с себя все двести прожитых им лет. Усмехнувшись, он вышел из Библиотеки, сел в скутер – не в тот, на котором прилетел к ней, потому что никто не обращал на это внимания, – и помчался к дому. На набережной он повернул к Генератору – по-прежнему подчиняясь невидимым побуждениям подсознания.

Проспект, по которому он мчался, вел к этому сердцу их мира от давно уже исчезнувших Врат Хониара. Раньше он носил имя Императора Охэйо IV, сейчас его не называли никак. Говорили просто «дорога» – и всё.

Когда-то на месте Генератора – а его, естественно, пришлось разместить в геометрическом центре городской застройки, – стоял правительственный дворец, тех ещё времен, когда Хониар был столицей одноименной Директории, одной из небольших стран, поглощенных Империей Хилайа. Когда в планетную систему вторглись Мроо, дворец и прилегающие кварталы срыли, чтобы освободить место для самого дорогого и сложного сооружения на планете.

Проспект обрывался неожиданно, уступая место неприглядного вида пустырю. Ещё в самом начале стройку обнесли пятью линиями заграждений из проволоки. Она давно проржавела, опорные столбы покосились и лишь стальные боевые башни – сестры тех, что прикрывали когда-то подступы к Вратам Хониара – угрюмо возвышались между заграждениями, над морем дико разросшегося бурьяна.

Пройти пешком здесь было бы, пожалуй, трудновато и даже на скутере пришлось проявить известную ловкость, лавируя между бетонными опорами и верхушками несокрушимых кустов. Возле самой пирамиды Генератора земля была мощена бетонными плитами, осевшими и занесенными пылью, но мертвыми, словно бы выжженными. Темная стальная стена вздымалась над Лэйми, словно склон горы. Вблизи от неё становилось кисло во рту, а мускулы сводила неприятная дрожь – ощутимые и без приборов признаки сильнейшего магнитного поля. Тем не менее, Лэйми подвел скутер вплотную и коснулся стены. Не верилось, что такая громадина имеет такую ровную поверхность, к тому же, теплую, словно живая кожа.

Генератор имел ещё одну общую с живыми организмами черту – в это монолитное сооружение, скорее выращенное, чем построенное, нельзя было войти. Вломиться внутрь силой нечего было и думать – здесь, возле центра Зеркала, его защитная мощь так возрастала, что даже мертвый металл почти уравнивался по прочности с неразрушимой живой материей. Конечно, это значило, что для механизмов внутри Генератора и подавно почти не будет сноса... но то, что любая машина рано или поздно ломается, понимали все. Генератор мог протянуть ещё тысячи лет – но, рано или поздно, Зеркало Мира исчезнет. Его природа до сих пор оставалась загадкой, хотя устройство Генератора Лэйми знал хорошо – его строительные чертежи были давным-давно найдены и выставлены в Библиотеке.

Под исполинскими плитами броневой облицовки пирамиды, достигавшими в толщину шести метров, скрывался колоссальный тороид термоядерного реактора. Оплетенный множеством труб и кабелей, он заполнял её почти целиком, питая энергией второй колоссальный тороид – Ускоритель, создающий над городом силовое поле. В пустой сердцевине тора, под центральной четверкой шпилей, помещался Проектор Зеркала. Именно излучаемые им волны – или нечто другое – придавали Зеркалу и всем, кого оно скрывало, неразрушимую прочность.

Обширный подземный ярус пирамиды занимали вспомогательные машины. В самом его центре, под Проектором, хранилось термоядерное топливо – как хвалились проектировщики, его запаса хватит на десять тысяч лет, – но большую часть подвала занимали насосы и теплообменники. Реактор излучал мало тепла – в сравнении с его мощностью – но его приходилось охлаждать водой и сбрасывать её в реку по подземным туннелям. В неизменном круговороте воды тепло переходило в воздух... а потом ускользало за Зеркало. В этом заключалось одно из самых удивительных его свойств – абсолютно непроницаемое снаружи, изнутри оно было прозрачно – хотя бы частично. Впрочем, за то, что тепло, уходящее из их мира,