"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Вопрос получился довольно рискованный: Охэйо был больше ученый, чем художник, скорее прагматик, чем поэт. В его понимании даже красота должна была быть функциональна. Его всегда страшно злили пустые теории – чужие или собственные – а вопрос о сущности Зеркала был в Хониаре сродни вопросу о сущности бытия. Думали о нем все, но обсуждать его вслух считалось занятием бесполезным.

Лэйми ожидал, что ответом послужит недоуменный взгляд – в лучшем случае или смех – в худшем, – но Охэйо ответил спокойно и бездумно: похоже, он думал о чем-то совершенно другом.

– Ты опять всё забыл, да? Будь Зеркало совсем непроницаемым – сила тяжести тоже исчезла бы, верно? Однако, для гравитации оно прозрачно. Это дало мне ключ. Все дело в волновых свойствах материи. Два электрона не могут находиться в одном месте – так устроен наш мир. Один атом не может войти в другой. Одна вещь – в другую. Но ведь на самом деле электрон – это и волна, и частица, устойчивое возбуждение в электронном поле. Именно оно создает потенциальный барьер на пути другого электрона. Представь теперь, что электрона нет, а есть только возбуждение в поле – барьер будет существовать точно так же!

Силовые заграждения действуют именно по этому принципу. Сверхчастотный генератор создает колебания в электронном виртуальном поле, на определенном расстоянии от передатчика они складываются – и возникает потенциальный барьер для электронов, и значит, для материи вообще. А Зеркало Мира – это набор потенциальных барьеров вообще для всех стабильных частиц, для всех взаимодействий, кроме гравитации, конечно, потому что она – свойство пространства, а не полей в нем.

– А как же объяснить тогда наше бессмертие? – спросил Лэйми. Всё это он уже слышал давно...

– Это труднее. Резонанс Зеркала ограничивает подвижность всех связанных частиц друг относительно друга – причем, чем этих связей больше, тем сильнее. Можно представить каждый «узел сложности» крючком, а резонанс, порождающий Зеркало, – эластичными нитями, которые цепляются за эти крючки, причем, не только за ближайшие, а за все сразу. Если сложность чего-то возрастает в два раза – то прочность в четыре. Живые организмы самые сложные – и, соответственно, самые неразрушимые.

– Тогда почему же мы все не окаменели?

– Именно потому, что это резонанс, а не статичное поле. Подвижность молекул сохраняется, но в ограниченных пределах. Эти сдерживающие силы возрастают с расстоянием. Как та же резинка – сначала она тянется легко, потом всё труднее. Это понятно?

– Нет. Я знаю, как устроено мое тело. Если бы Зеркало работало так просто – в нем возникли бы... противоречия, из-за которых я бы не смог вырасти. Ведь с точки зрения физики завтрак и удар ножом в сердце – одно и то же. Ввод в организм инородной материи.

– Именно, – Охэйо удивленно взглянул на него, как человек, услышавший от другого эхо собственных мыслей. – Этого я и сам никак не мог понять. Единственная возможность – гармоники Зеркала на определенном уровне как бы обретают сознание и начинают подлаживаться под потребности живого организма. Само пространство как бы становится умным. Нет, не так. Что-то в нем накладывается на Зеркало и делает его... сознательным. А это уже не имеет к физике никакого отношения. Это чья-то работа, причем, очень сложная. Если ты спросишь меня, как можно изменить физические законы, я отвечу – не знаю! Даже представления не имею, как это может быть. Чтобы представить такое, нужно быть умнее скажем... в миллион раз.

– Но кто это может быть? Бог?

– Нет. При сотворении Вселенной этого не было.

– Откуда ты знаешь?

– Потому, что эта... сознательность пространства возрастает. Совсем по чуть-чуть, но с помощью точнейших приборов мне удалось это заметить. Так вот: чтобы дойти от нуля до её нынешнего уровня нужны миллиарды лет. Два-три, примерно. Зеркало просто усилило то, что уже было заложено в свойства пространства, и это не случайно. Если у тебя есть возможность жить вечно, ты вряд ли захочешь, чтобы ей обладали все без разбору – потому, что тогда среди них окажутся и ТЕ. Поэтому ОНИ сделали так, чтобы плоды ИХ трудов были доступны только тем, кто уже достаточно развит. Очень просто. Ключ и замок. Или как книга. Неграмотный её не прочтет.

– Так значит, ОНИ... создатели этого... умного пространства, тоже живут под Зеркалом?

– Да. Скорее всего. Только ИХ Зеркало, я полагаю, не в пример больше нашего.

– Но... но... – Лэйми был ошеломлен, но это не лишило его ум остроты. – Но это всё же как-то... отказаться от целой Вселенной ради...

– Ради жизни, Лэйми. Просто ради жизни. В этом мире всё просто – ты жив, пока живо твоё тело. Души не существует. Как физик – и не самый плохой, как надеюсь, – я не вижу никакой возможности к тому, чтобы сознание существовало отдельно от тела. Хотел бы – но не могу. А поскольку выбора между бытием и небытием у нас всё равно нет, приходится продолжать свою жизнь здесь, в этом мире.

– Как-то глупо всё получается, – сказал Лэйми. – То есть, умирать я, разумеется, не хочу, но ведь под Зеркалом нельзя жить вечно. Мир в нем рано или поздно исчерпается и мы все сдохнем от скуки.

– Тут ты неправ, – Охэйо поджал ноги, обхватив руками колени. – Вторичный Мир можно выращивать бесконечно. Чем больше он становится – тем больше открывается возможностей.

– Но это же не дело, а одна видимость!

– Естественно. Но ты хотя бы раз думал, что многообразие материи тоже неисчерпаемо? Можно изучать её целую вечность, открывать один закон за другим – и никогда не дойти до конца.

– Но зачем? Если все эти знания нельзя использовать? Ведь для этого надо выйти за Зеркало! То есть, отключить его и потерять все преимущества...

– Необязательно. Миллиардов через пять лет вся Вселенная станет такой же, как здесь. Да и само Зеркало вовсе не является непреодолимой преградой. Через него не может пройти ничего, верно? Кроме ДРУГОГО Зеркала. Положим, у нас есть второй Генератор, поменьше. Если мы его включим где-нибудь на границе, в него попадет часть внешнего мира. А большое Зеркало будет обтекать это, маленькое. Если перейти на ту его часть, которая выступает за большое, а потом выключить – ты окажешься вне Зеркала вообще.

– Хорошо. А вернуться?

– Это сложнее. Тут надо условиться