"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Леда застонала и ничком повалилась на коврик, не зная плакать ей теперь или же засмеяться вслух. Только причин-то для радости не было никаких, видать, просто нервы сдали.

— Ну, вот, начинается… Тихо сиди, авось и не заметят.

Леда не сдержала любопытства, приподнялась и заглянула за бортик лодочки. Вода розовела на глазах, пузырилась, будто вскипая изнутри, и вскоре стала мутнокрасной, даже как будто загустела. Вокруг стояла зловещая тишина, и даже суденышко теперь двигалась гораздо медленнее. Втянув голову в плечи, девушка робко озиралась вокруг, поражаясь тому, что видит. Лес по берегам реки тоже менялся, редел березняк, дерева стояли кривые, скукоженные, почти без листвы, кое-где словно поваленные бурей. С обломанной верхушки старой ели поднялась ворона. Прокричала гортанно и закружила над лодкой. И тотчас, повинуясь неведомому приказу, сорвалась стая ворон и с других сучьев корявых, заполонили небо, забазлали враз, оглушительно хлопая крыльями.

Леда закрыла голову руками и пригнулась. Хорошо, что не смотрела дальше. Вода вокруг лодки забурлила, зацарапали по смоленому дереву когтистые руки ли лапы, и не разобрать.

— А, ну, кыш отседова! Не видать, топляки, вам поживы, обещал целой к бабке доставить и слово сдержу!

Леда едва разбирала отборную ругань, на которую весьма скор был Наум, пытаясь отогнать жутких созданий, что толкали и качали лодку, бились в днище лбами, отчаянно желая ее перевернуть. Девушка сидела, боясь шелохнуться, вспоминала про себя все молитвы-заговоры, что еще в памяти держались. Но прошло сколько-то времени, и снова наступила тишина.

— Дядя Наум, а это кто был-то? — дрожащим голосом еле слышно спросила девушка.

— A-а, то люди худые, что не своей смертью померли, кого казнили, кого притопили, земля их не берет, вот и мыкаются бедные посреди реки. Резвушка добра, все терпит, жалко ей и пустой народ.

— А от нас-то они хотели чего?

— Знамо дело, кровушки твоей молоденькой испить, силы взять да на берег выбраться. Такое уж не раз бывало, ходили топляки по округе, пока местные кол им в глотку не забивали, да не сжигали останки.

— Так, они что же — вампиры?

— Упыри, проще сказать… До живой плоти охочи люто, но и на них управа имеется.

— «Ма-ма, куда же я попала!»

— А скоро мы уже доберемся до того, кто меня отсюда отправит домой? Этот ваш знаток — он хоть человек?

Затянувшееся молчание Леду отнюдь не вдохновило, но деваться было совершенно некуда. Однако, скоро лодка причалила к пологому берегу и Леда мигом оказалась на песке.

— Вот и славненько! Потерпи, душа моя, скоро на месте будем. Там и узнаешь путь-дорогу в свои края. Если бабке понравишься, конечно. Со старухой не спорь, гляди ласково, ступая мягонько, коготочки спрячь, словно кошечка домашняя. Любишь, небось, кошек, красавица?

— Мне, знаешь ли, не до питомцев сейчас. Голова кругом идет от всех ваших чудес! Пойдем уже поскорее, только можно я сама, ножками, так сказать. Мне как-то привычней…

— Эх, ты, кулема! Лучше бы я тебя перенес через Мертвый лес, но раз прогуляться желаешь, против не буду. И зверей ты любишь, как я погляжу, авось и звери тебя не тронут…

— Люблю животных, — согласилась Леда, — только смотря каких!

— Пушистых, да ласковых, тех, что до смерти забаюкать могут…

— Видно на свободу вы не торопитесь, Сват Наум! Что ни слово, то загадка.

— Да, какой же я тебе-то сват, дядькой лучше зови. Ну, пойдем, кулемушка дорогая, коли не шутишь.

— Обзываться, пожалуйста, бросьте! Я сейчас очень серьезно настроена. Я до сих пор не могу поверить, что это все со мной происходит на самом деле. Мне как-то не до веселья и приколов. Чужой непонятный мир, страшенные обитатели!

— Э-э, моя ты красота! Дед Лесной да Болотная Бабка — это же разве страшно, даже топляки — тьфу, нежить тухлая. Есть и похужее твари, особливо те, что с крылами по небу летают, да дышат огнем. Ладно, хоть тот, из Гнездовья, своих, говорят, не трогает, даже бережет-защищает. А, ну, как останется один, да одичает совсем? Где тогда искать на него управу? Округу разорит в одночасье, по миру пойдем, если кто живой будет.

— Погодите, ничего не пойму! Кто останется один? Местный Дракон? Ой, ужас! У вас тут и такое бывает? И далеко он живет?

— Сказал же тебе, недалече его Гнездовье. Вот же ты недотепа какая, память девичья, приблуда залетная. Навязалась на мою голову, тошнехонько такой недотепе служить!

— У вас есть чудесная возможность от меня избавиться — отправьте меня в Мой Мир, наконец!

— Избавиться я от тебя мог еще на реке, нежити только того и ждали, да я-то не совсем падаль, помню твое добро. Отплачу сполна, полный короб отмерю.

Леда зажмурилась, представив на мгновение, что летит с лодки прямо в голодные раззявленные пасти кровососов.

— Спасибо, вам, дядя Наум! Ведите меня к своей бабке или куда там надобно.

— Вот и ладненько! Там и распрощаемся по добру, по здорову.

Леда старалась шагать быстро, пытаясь не отстать от задорного молодого голоса, что, посвистывая, вел ее за собой по заболоченной луговине до леса. Да и можно ли было тот сухостой лесом назвать? Торчали из земли голые стволы деревьев, точно колья, с ободранной корой. Кучи валежника преграждали путь, а в сторону шагнешь — увязнешь в трясине.

Девушка только сейчас пожалела, что вызвалась пробираться своим ходом, спутник ее невидимый мог бы, пожалуй, гораздо ловчее с маршрутом справится, Леда бы даже ножек не промочила. Да еще эти вороны настроение портят, ишь, расселись на каждой кочке, будто дожидаются чего. Вот уж верно сказано — Мертвый лес, да и только. Тихо, мрачно, под ногами болотная жижа хлюпает, атмосфера гнетущая. Леда крепилась из последних сил, чтобы не взмолиться Науму о подмоге, как вдруг услышала впереди чарующее пение, переходящее в воркованье. Голос вроде не человеческий, но и птицы не так поют. Очень интересно, надо бы подобраться поближе