"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

а ум желал немного отвлечься от суматохи странного дня. Вскоре Леда задремала. А вот проснулась от монотонного пения за окном, голову от лежанки тотчас приподняла и прислушалась. Чужой, вроде как мужской грубый голос уныло тянул простую мелодию:

— Скрипи нога, скрипи липовая, все люди спят, все звери спят, один я не сплю, по ночам брожу…

Затрещали половицы у порога, и кто-то тяжелый грузно ввалился в избу:

— Здорово, мать! Кто у тебя есть? Кажись, девкой пахнет!

Леда сонно моргала, пытаясь полностью закутаться в свой тулупчик, отползти подальше к стене. Вошедший человек был велик ростом и широк в плечах, настоящий великанище, как только в этой низкой избенке помещался. А вот вместо ноги у него была деревяшка, это Леда почти сразу сообразила, когда чужак приблизился к ее лавке, неловко заваливаясь на целую конечность. Опирался мужик при этом на здоровенную палку, что сама прежде жила стволом молодой березки.

— И, правда, девка! Молодая, ладная…

Здоровяк шумно потянул воздух носом, громко фыркнул и усмехнулся недобро, зависая над скорчившейся под овчиной девушкой.

— Себе возьму. Женой сделаю.

И тут старуха неожиданно громко и властно подала голос из своего угла:

— Остынь, Михей, может, не про тебя товар! Не решила я еще с ней…. Иди лучше, варева похлебай, да ложись-ка отдохни. Устал, небось.

Чувствуя с тоской, как сильные ручищи бесцеремонно сдергивают с нее подобие одеяла, Леда решительно поднялась и села на лавку.

— Чего вы пристали ко мне? Вы здесь кто? Хозяин? Ну, так я в гостях у вас, имейте совесть и проявите уважение. Я из другого мира, совсем не сказочного, а тут у вас заблудилась немножко и скоро меня бабушка отправит домой. Ведь, правда, же? Да?

Леда с отчаянной надеждой глянула на старуху, что, оказывается, полночи вертела колесо деревянной прялки, наматывая на веретенце тонкую шерстяную нитку.

— О чем это девица толкует? Вразуми-ка меня, мать, сам я не домыслю.

Чужак ли, хозяин круто повернулся к той, что упрямо называл матерью. Бабка отложила свою работу и уперлась сухими, сморщенными кистями в свое сиденье, хмуро поглядывая на Леду.

— Только Лунная Дева подсобить тебе сможет. И то, если сжалится над твоими слезами горючими. А до самого капища путь не близкий, топи непроходимые, звери лютые, да гады ползучие. Гиблые там места, ой, чую, девка, не дойти тебе по земле.

— А как иначе-то можно добраться? Может, одолжите ковер-самолет?

Леда начинала закипать, что случалось с ней крайне редко. Так ведь не каждый день попадаешь в такую историю… Да что же это такое здесь происходит! Врываются в избу непонятные мужики на костылях, чуть ли не силой замуж волокут, а бабулечка, видите ли, придумала увлекательный квест на болота, причем заведомо непроходимый. И где же гарантия, что эта Лунная Дева реально поможет Леде вернуться домой?

— Ковра златотканного, что как птица в небесах парить может, у меня более нет. Лешачата скрали, пустили на тряпки-игрунки, заморышей в камышах забавляют. Я не сержусь, худая доля у нежити, так пусть хоть куколками на досуге поиграют.

— Поймаю, головенки-то им хлипкие пооткручиваю! — сквозь зубы процедил мужик, хромая к столу.

Там он уселся на лавку, вытянул вперед ногу, спрятав свою деревяшку под стол, угрюмо поглядывал в сторону Леды. А вот девушка осмелела, встала с лежанки своей, подошла к бабуле.

— Может, вам помощь какая по дому нужна? Вы не стесняйтесь, я все умею, пол могу помыть, что-то приготовить. Только скажите. Бабушка, а если без ковра летающего, как еще туда можно добраться? Что же мне делать-то теперь?

Но ответ «бабушки» едва Леду с ног не свалил, это же можно была ума лишиться такое услышав:

— А зачем тебе уходить? Оставайся-ка жить у меня. Будешь тут надо всем хозяйкой. Я шибко стара уже, мне власти не надобно, пару веков бы промыкаться, а тебя я мно-огому научу. Жена Михею нужна. Давно мужик мается, хоть и не родная кровь, а жалко мне его. Медвежонком ведь еще в дом приняла, выпестовала, вынянчила, болит за него душа. Свои-то деточки у меня не получились, так он мне заместо сына теперь.

Дурной был по молодости, в деревню повадился ходить, на девок смотреть. Местный знахарь прознал, скрад-ловушку поставил, так он лапы-то левой и лишился. Ну, дорогой же ценой они от меня откупались, вся округа стоном стонала, когда напустила на деревню коровий мор. А Михею впредь наука! Не ходи в чужой огород, свой заимей. Ишь, уставился! Глянешься ему, знать, кровь-то кипит, я отсюда чую… Да, ты не боись, что медведь, нравом он смирный, на ласку скорый, хорошим мужем тебе станет, и я во всем подсоблю.

— Вы не понимаете, мне надо домой!

— А где муж обитает, там и дом твой станет, ты разве ж не знала? Хоть дворец, хоть берлога… Такая твоя бабская доля, привыкай, молодица.

— Но я не хочу! Это… это даже… Дикость-то какая! Слов у меня больше нет! Просто нет слов!

— А ежели слов нет, сядь и помолчи! Целее будешь. И чегось ты такая худая, кого ж ты родить-то нам сможешь? Надо бы тебя откормить, девка, чтобы кровь с молоком, чтобы глаз мужу радовала. Сейчас заведу квашню…

Леда столбом стояла посреди избы и только возмущенно переводила взгляд то на мужика с липовой ногой, то на зловредную бабку. Может, все это местные шуточки? Сват Наум, да на кого же ты меня оставил, негодный!

— Ты глазищами-то на меня не зыркай, и не таких обламывала. Велено тебе прижать клавке задок, так и поступи. Раз сама здесь пока никто.

Тут Леду обуял самый настоящий страх. Просто заповедник каких-то жутких существ: невидимки всемогущие, когтистые руки из мутной реки, коты чудовищных размеров, а теперь еще и медведя-оборотня в мужья прочат… От кого же заступы искать, кому в ножки поклониться с мольбой о помощи. Но в одном бабуля права, надо бы сесть и