Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Роксана более человечной, многословной и… не знаю, живой, она бы тогда выразилась иначе. Объяснила бы, что за свою долгую жизнь видела намного больше моего, изучила Храм, познала саму Землю, побывала в Посмертье, может, даже разговаривала с героями прошлых лет. С Ренаном Гранфельстким, с бывшими касталами и скельтами. Ей ни к чему походы в Храм и поиски.

«За сотни лет наблюдений нам открылась обратная сторона пророчеств: ни одно из них не сбудется ни при каких обстоятельствах, если не донести их до нужных ушей».

Так писала скельта по имени Летисия в личных дневниках.

И теперь я понимала эту фразу как никогда прежде. Не дойди до меня пророчество, не случилось бы ссоры с Александром, всех этих недопониманий и обид. И, без сомнений, не нарисовался бы в моей жизни некий альтьер Аллисон Вальдек, он же Актер. И у Актера не появилось бы опасных знаний, способных разрушить все вокруг.

Все эти события возникли благодаря нескольким строкам. И знаниям, донесенным до нужных ушей. Не сомневаюсь, что Роксана намекала именно на это, возможно, она догадывалась: сами поиски способны завести не туда. И потом, оглянувшись однажды назад, я пойму, что сама создала свое будущее. Своими собственными руками. Как тут не впасть в отчаяние.

«Мир меняется постоянно и далеко не всегда в лучшую сторону. Задача Храма – оберегать людей от нежелательных изменений. Когда Земля говорит, наше дело слушать и понимать ее желания. Кроме всех тех случаев, когда Земля ошибается».

Еще один обрывок знаний Храма.

Его смысл я когда-то тоже трактовала иначе, мол, Храм есть Храм, ничего хорошего от него ждать не стоит. Во мне говорила обида на все, что так несправедливо свалилось на мою голову. И только приняв неизбежность озвученного будущего, я дошла и до другого: Храм именно озвучивает слова. Этакий голос самой Земли. Но иногда Храм молчит в тряпочку, и вот тогда и только тогда есть шанс, что предсказанное скельтой не сбудется. Пророчество не достигнет нужных ушей, события не запустятся.

Но это не мой случай, так что нет смысла в этом копаться.

Примерно так же дело обстояло и с другими зацепками. Все так или иначе сводилось к одному результату. Даже когда казалось: вот оно, невероятное, неожиданное открытие близко! Даже когда откапывалась какая-нибудь история с невыполненным словом Земли. Даже когда казалось, что нашлось исключение. Все всегда, абсолютно всегда, оказывалось ложным следом или очередным подтверждением очевидного.

И сколько бы Актер не сидел передо мной с насмешливой ухмылочкой, он тоже дойдет до всего этого. И неизвестно, что сделает потом. Хотела бы сказать, что все зависит от силы его любви, но я бы так смехотворно никогда не выразилась. Потому все зависит от его желания доказать всему миру, насколько сильно он лучше остальных, потерпевших неудачу. Чутье подсказывало: я в истории Актера – просто глава, через которую он переступит и двинется дальше, если его вовремя не остановить.

– Вот и все, что мне известно, – подытожила я. – Теперь твоя очередь: как ты собираешься пробраться в Храм?

Хал посмотрел на меня и вдруг улыбнулся:

– С твоей помощью, разумеется. И… скажем так: я приехал с несколькими друзьями, готовыми поучаствовать в нашем начинании.

– У тебя есть друзья?

– Они появляются время от времени. Когда я им плачу достаточно, чтобы не сомневаться в дружбе.

– Достойный подход, – не удержалась я от похвалы. – Тебе бы его распространить и на другие жизненные сферы. Например, я слышала, что настоящая любовь очень даже покупается, если хорошо заплатить.

– Хочешь, чтобы я тебе заплатил?

– Нет, чтобы нашел прекрасную девушку, достойную оплаты.

Улыбка на его лице испарилась, словно ее и не было вовсе:

– Я сейчас очень пытаюсь на тебя не злиться, но…

– Но это выше твоих сил, – подсказала я. – Такая уж я. Вот ты мне скажи, Хал: зачем выбирать какую-то женщину, а потом постоянно на нее злиться? И твердить, что она неправильная? Что жизнь у нее забава, что поступает она не так, любит не того, все ее действия до встречи с тобой – полнейшая чушь, а ее отказ доверять тебе на слово – признак недалекого ума… манипулировать ей, недоговаривать… зачем? Я действительно этого не понимаю.

Он ответил фирменным тяжелым взглядом и непроницаемым лицом. Хотелось бы знать, что в такие моменты у него творится внутри. Наверняка там все страшно. И мне бы вовремя остановиться, но опять не получилось. Просто за время, что мы не виделись, столько всего накопилось. И разговор этот просто не мог состояться иным. Когда чувств слишком много, рано или поздно они найдут выход.

– Может, чем менять ту, которая не желает меняться, ты найдешь правильную? – повысила я голос. – Такую, как тебе надо? Выйди на улицу, в конце концов, я уверена, ты отыщешь там свою единственную, чтобы мучить ее.

– Прости, но я уже выбрал тебя.

Мы в очередной раз схлестнулись взглядами. И кажется, от поединков с другими учениками старика Лу я уставала намного меньше, чем просто сидя без движения напротив Актера. Серьезно, мы оба почти не шевелились, а мне уже хотелось упасть и не двигаться до утра, так я обессилела.

– Должен спросить, чем ты недовольна на этот раз, – первым отмер Хал. – Уж не тем ли, что я не выложил тебе весь план ограбления целиком? Тогда стоило задать прямой вопрос, а не устраивать представление.

– Прямые вопросы с тобой редко работают.

– А ты попробуй, – усмехнулся он.

– Хорошо, спрашиваю прямо.

– И я бы ответил, но в данный момент резко расхотелось это делать. Мне подумалось, что странно вручать тебе такой козырь, когда другой ты используешь против меня при каждой возможности.

Признаться, я несколько растерялась:

– Не понимаю, о чем ты.

– Когда я сказал, что люблю тебя, как-то не ожидал, что ты станешь тыкать меня в это носом каждый наш разговор. Нехорошо, Ида.

– Что могу сказать: переживешь, Хал.

Он рассмеялся и вдруг встал на ноги:

– Вот поэтому придется тебе побыть в неведении, любовь моя ядовитая, – он подошел ближе и наклонился ко мне, руками упираясь в подлокотники: – А теперь представь, что бы ты почувствовала, скажи тебе твой принц убираться на все четыре стороны и купить себе мужчину, чтобы разогнать тоску.

Я отвернулась, чтобы не видеть его глаз. Хал схватил