Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

-Ты не сможешь…

-Но я попытаюсь, - перебил он меня. – А теперь, Йель, тебе придется помолчать и стать тихой, как мышка. Нам нужно выйти из дому незамеченными, хотя бы для того, чтобы выиграть немного времени. За домом следят. Да и за логовом мастера Глааса, скорее всего, тоже присматривают, раз уж мы сегодня поболтали.

-Кто-то видел нас у дома колдуньи?

-Наверняка. Но сам разговор подслушать им вряд ли удалось. Иначе Эдарро беседовал бы с нами совсем по-другому.

Переодевшись в простое темное платье, я последовала за Хорвеком в сад. Когда-то перебраться через ограду мне не составило бы никакого труда, и я посмеялась бы над тем, кто предложит мне помощь в эдаком деле. Но сейчас голова у меня закружилась, едва я только попыталась дотянуться до руки Хорвека, уже забравшегося наверх – тихо и ловко, словно кошка.

-Я не смогу, - сказала я, пытаясь отдышаться после приступа дурноты и едва не плача от злости на саму себя. – От меня никакой пользы! Проклятые ноги не желают ходить, а руки не поднимаются, чтоб им пусто было. Тебе нужно оставить меня здесь, я буду только мешать.

-Йель, - Хорвек спрыгнул вниз, мелькнув неслышной черной тенью. – Мне не нужна помощь. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Ты идешь со мной, потому что тебе нельзя оставаться одной. Ни в этом доме, ни где-либо еще в этом городе.

-Да что со мной случится? – огрызнулась я, досадуя не столько на него, прямо признающего, что толку от меня никакого, сколько на саму себя.

-Теперь – что угодно, - ответил он. - Эдарро посмотрел на тебя сегодня и решил, что убьет, кем бы ты ни была. На мгновение он поверил, что я – чуть больше чем человек, а ты – чуть меньше, чем человек, и ни за что не позволит нам уйти живыми. Он надеется найти волшебство в нашей смерти. Все его обещания отпустить нас – ложь, в которую он сам то верит, то не верит. Разве ты не поняла этого?

-Поняла, - соврала я, запоздало осознав, что Хорвек прав.

-Тогда идем, - сказал он, легко подняв меня. Кое-как уцепившись, я перебралась через ограду, и, упав вниз, вновь очутилась в его руках.

-Нас не увидят здесь? – испуганно прошептала я, оглядываясь.

-Нет, господин Эдарро считает, что мы не станем сбегать от него через грязную подворотню, - засмеялся Хорвек. – Если мы - покорные трусы, то нам положено уйти путем, который он нам показал и никак иначе. Безумные мятежники нарушили бы его приказ открыто. Но мы ни те, и ни другие. Иметь дело с людьми нашего сорта ниже достоинства королевского племянника – обычно он поручает их заботам своих слуг и палачей, - и потому не знает, чего от нас ждать. Никто не следит за этой помойкой.

Действительно, здесь стена нашего дома граничила с грязным переулком, служившим окрестным богатым домам свалкой. Я видела, как слуги иной раз перебрасывают туда всякий сор, ленясь выносить его к тележкам мусорщиков, на рассвете объезжающих здешние улицы.

Воняло здесь препорядочно, и даже мне, привыкшей околачиваться рядом с ярмарочными помойками, пришлось зажать нос. Неподалеку в одном из заборов, оплетенных диким виноградом и плющом, нашлась дыра, за ней – еще одна, и вскоре мы очутились на вполне приличной улице, освещенной несколькими фонарями.

Я едва поспевала за Хорвеком, невольно удивляясь, когда он успел так хорошо познакомиться с тайными тропинками Астолано. К гостинице, где остановился мастер Глаас, мы подошли, когда совсем стемнело, и пробрались к черному входу через хозяйственный двор. То было дрянное заведение, окруженное помойками и развалинами домов – но тут имелась и хорошая сторона: уследить за тем, кто приходит и уходит в эти трущобы было делом едва ли возможным.

Старый разбойник ждал нас, хоть по его лицу было видно: он почти не верил в то, что Хорвек сдержит свое слово. Я бросилась к кровати, где лежал измученный Харль, в котором едва можно было узнать прежнего шустрого мальчишку. Болезнь убивала его, наступая неотвратимо и жестоко. Испарина покрывала его лоб, губы выцвели как у старика, а пальцы на руках стали тонкими и серыми, как усохшие ветви.

-Харль, это я, Йель! Ты слышишь? – я схватила его за руку, но он не смог даже приоткрыть глаза.

-Видишь? Ему недолго осталось, - сказал Глаас, и мне показалось, что в его голосе звучит обвинение. Оно было целиком и полностью справедливым. От горечи, появившейся во рту, я поперхнулась и принялась дышать так же часто и прерывисто, как Харль.

-Он погиб бы давным-давно, не забери Йель его с собой, - равнодушно заметил Хорвек, и я сморгнула слезы, приходя в себя.

-Найди кости, - разбойник смотрел на Хорвека неотрывно, словно ожидая, что тот в любую секунду рассмеется и уйдет, ничего не сделав. – Они спасут его.

Я сжалась, чувствуя, как непочтительно и неуместно звучат эти слова – ведь речь шла о прахе матери демона! Но он ни единым движением не показал, будто ему неприятно выслушивать подобные просьбы. Вместо того, чтобы разразиться гневной презрительной отповедью, Хорвек расставлял по комнатушке свечи в понятном только ему одному порядке. Затем углем начертил на голых стенах бедной комнатки символы, в которых отдаленно угадывались страшные глаза с пустыми зрачками – я сразу же поверила, что они способны разыскать и увидеть даже душу мертвого грешника в самом дальнем углу преисподней. Харля демон не удостоил ни единым взглядом, показывая нам, что судьба мальчишки его не волнует и пришел сюда он вовсе не из соображений жалости.

-Подай мне то, что осталось у тебя, - сказал он коротко разбойнику, снимая перчатки.

-Тот быстро протянул ему небольшой округлый медальон. Я знала со слов Глааса, что внутри - черная пыль, но все равно отвела взгляд, когда Хорвек поддел замочек. Перед глазами у меня стояло пугающее видение: те самые кости из рассказа разбойника – нечеловеческие, похожие на нефрит. Решившись все-таки поднять глаза, я увидела, что демон как ни в чем не бывало облизывает свои черные испачканные пальцы. Затем, ни говоря ни слова, он сплюнул на пол мерзкую черную жижу, присел на корточки и, обмакнув пальцы в плевок, начертил то, что я вначале приняла за крест.

-Покажи мне сторону