Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

class="p1">Уже под вечер меня «на ковер» к начальству дернули. Старенький служебный телефон на моем рабочем столе хрипло затренькал, когда я уже натягивал куртку и хотел «делать ноги» после рабочего дня в любимом УМВД.

Делать нечего — пришлось топать в знакомый до боли кабинет на второй этаж. Субординация-с. Никуда от нее не деться. Ни старому прапору, ни молодому безусому «летехе», ни майору полиции вроде меня.

— Кого еще там нелегкая принесла? — не сказал, а, скорее, пролаял из-за двери хриплый голос. — Не понос, так золотуха!

Да уж. Гостям тут явно не рады. С хлебом-солью точно не встретят. Даже на чай можно не рассчитывать.

Оно и понятно. У нас, в конце концов, тут УМВД, а не детский сад. Никогда не знаешь, как день закончится. То ли дело о найденном «жмуре» будешь до ночи расследовать, то ли в баре с мужиками футбол зырить. Тут уж как карта ляжет. Хочешь — не хочешь, а станешь тут грубоватым и циничным. Издержки профессии, так сказать.

Я приоткрыл скрипучую дверь. Из-за нее виднелся краешек тяжело вздымающегося пуза в форменном кителе. Его обладатель, развалившись на кресле, сидел за столом среди кипы бумаг.

— А, это ты, Рогозин! — вздохнуло пузо, увидев меня в дверном проеме. — Входи, входи… Из Владивостока, что ли, пешком шел? Давно тебя жду.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — привычно гаркнул я, уверенно прошагав в кабинет и не обратив внимания на ворчание начальства.

«Полкан», то есть наш полковник Тополь, будто не расслышал моего приветствия. Покряхтел, поерзал на стуле и оценивающе посмотрел на меня. Я с непроницаемым выражением лица стоял молча, ожидая, что же будет дальше.

Из-за вызова «на ковер» я совершенно не парился. Привык уже, за столько-то лет службы в органах. Всякое повидал. Да и не юнец я безусый давно, чтобы бояться начальственной выволочки. Просто я никогда не любил всю эту официальную мутотень и тягомотину. Поперек горла она мне.

Я пока не знал, зачем меня на ночь глядя к «полкану» дернули. Но надеюсь, надолго этот разбор полетов не затянется. А то намечается у меня сегодня вечерком кое-какая встреча… И совсем даже не деловая… А очень даже личная.

На начальство я не смотрел. Не хотелось. Уставился на настенный календарь 2014 года.

Пухлый приземистый полковник Тополь Макар Михайлович или, как мы с мужиками его сокращенно звали для удобства, «Тополь-2М», оценивающе поглядел на меня поверх очков в роговой оправе. А потом, прищурив и без того крохотные глазки, погладил жирной пятерней свой тройной подбородок. Маслянистые губы «полкана» растянулись в неестественной улыбке.

— Простава с тебя, Рогозин! — неожиданно велело начальство, почесав пухлую ляжку, обтянутую форменными штанами.

Эм-м…

— Что, товарищ полковник?

Я на всякий случай поковырял пальцем в ухе. Может, послышалось?

Да вроде нет. Не послышалось. Уши я регулярно мою. Как говорится, у сотрудников органов должна быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки. Вкупе с другими частями тела. Речь там, правда, про чекистов, но не суть.

— Простава с тебя, Рогозин! — повторил полковник, все также улыбаясь.

Мясистое тело Тополя-2М крутанулось на кожаном кресле. Кресло жалобно заскрипело. Пухлые пальцы поддернули брюки, Полковник, закинув ногу на ногу, выжидающе уставился на меня.

Опять он за свое!

Сколько лет с этим Тополем бок о бок работаю! Еще с тех пор, как он только-только майора получил. А знакомы мы с ним вообще тыщу лет. Еще с Суворовского. И каждый день у него эти шуточки!

Ну да меня таким не проймешь.

— Какая простава, товарищ полковник? — спокойно спросил я, равнодушно глядя на «полкана» и не двигаясь с места.

— А такая, Рогозин! — «полкан» откинулся на спинку кресла и продолжил с очень довольным видом: — Жи-ирная простава! Коньячок, балычок, икорка и все дела… Будем звездочки твои обмывать! Подполковником скоро будешь! Я поспособствую!

Ого! Вот это поворот среди чиста поля!

Я буду «подполом»? Надо же! А я, признаться, уже и не ждал…

А все потому, что очень уж я «не лояльный», как любит говаривать наш Тополь-2М. И не «гибкий». Проще говоря, никому не подлизывал. Никого не подсиживал. И шутить над собой не особо-то позволял. Даже начальству. Что ж поделать, другим навыкам в жизни обучен.

Может быть, отчасти из-за этого, а может, из-за чего-то другого мое восхождение по карьерной полицейской лестнице растянулось на долгие годы. Через две ступеньки наверх я не прыгал. Да что уж там таить, и по одной то — еле полз.

Почти все мои однокурсники по институту — давно уже подполковники. А среди однокашников по Суворовскому училищу даже «полканы» имеются.

Я, признаться, уже смирился со своей «нелояльностью» и с тем, что майорские звездочки со мной если не навсегда, то надолго уж точно. Ровно я отнесся и к тому, что приличного жилья мне, кажется, не видать. Был бы «полояльнее» — глядишь, и жилье поприличнее себе сумел бы выбить.

А тут — надо же! Карьера поперла! С чего бы это вдруг?

— Что молчишь, Рогозин? — отвлек меня «полкан» от воспоминаний. — Аль не рад?

— Очень рад, товарищ полковник! — отчеканил я.

Новость и впрямь шикарная!

Но что-то мне подсказывало, но не все тут так просто.

— Погоди-ка, Рогозин! — «полкан» все также барабанил пальцами по столу. Будто хотел сказать мне что-то, что не хотел. — Давай так. Услуга за услугу. Пруткова ты разрабатывал?

Я кивнул.

— Так точно!

История — проще пареной репы. Молоденький парнишка по фамилии Прутков, студент какого-то колледжа, попался на распространении какой-то шмали. И сейчас этот суслик шконку в СИЗО полирует. Сам виноват.

Однако начальство, как выяснилось, считало по-другому.

— Хорошо, что помнишь. Слушай, Рогозин… — Тополь-2М барабанил по полированному столу пальцами, оставляя на нем жирные следы. — Тут дело такое… Парнишка этот… Прутков то бишь… Оказалось, что он родичем каким-то куму моему доводится, полковнику Субареву. Звонил мне Субарев сегодня. Нехорошо вышло. В общем, давай так…

И Тополь-2М предложил мне «махнуться не глядя». Суть «обмена» я сразу понял. Так и знал, что не просто так «полкан» решил «поспособствовать» моему продвижению.

Всех «собак» по недавнему делу со «свертками», которое я вел, предлагалось повесить на кореша Пруткова, бывшего детдомовца Трошина. У Трошина и так биография не ахти — драки, распитие в общественном месте, ну и так, по мелочи. Асоциальный элемент, словом. Самый подходящий вариант, чтобы еще и статейку