Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

о ткань, убирая пыль и грязь, принялся натягивать условно чистую, что-то бурча себе под нос. Со двора истерически завыл пес. А потом буквально захлебнулся лаем. Макс все никак не мог натянуть штаны — мешали ноги, не попадали в штанины.

— Что этой скотине надо? — Нервно проворчал он.

Откликнулась Вика:

— Я схожу, посмотрю.

Она метнулась в сени, открыла дверь. Лай сразу смолк. Послышался шум, визг, звук упавшего тела, приглушенное чертыхание. Лис ринулся было на помощь, но события приняли совсем другой оборот.

В комнату ворвался пес — оскаленный и рычащий.

— Ко мне! — Послышался из сеней голос девчонки. — Куда ты? Ну, ты куда?

Бухнул о доски пола кулак. Пес обогнул Славку, не заметил меня, устремился к хозяину, разинул на бегу пасть и захлопнул зубастый капкан на ноге Макса.

То взвыл. Вдарил кулаком по лобастой голове собаки, заорал благим матом:

— Что б тебя…

Пес удивительно быстро разжал зубы и отскочил в сторону, к вошедшей в комнату Вике. Он больше не рычал. Скулил, повизгивал, выглядел виновато.

Макс сразу опомнился и моментально озверел.

— Отойди, — рыкнул он на девчонку, — я эту суку сейчас пристрелю!

Он лапнул кобуру, пытаясь достать макаров. Стало видно, что не шутит.

— Стоп!

В голосе Вики прорезалось столько металла, что замерли все. И пес тоже.

— Стоп! — Повторила она уже спокойнее. — Пса ты не убьешь. Он теперь мой. Я у тебя его заберу. Ты нам должен, не забыл?

Макс решил обидеться и возмутиться:

— За что это я вам должен?

— За все.

Девчонка задвинула пса за себя. И тот послушно притаился, словно понимал, в чем дело. Вика начала перечислять, загибая пальцы:

— За вытрезвление, за пистолет, за то, что покормили пса, за то, что делали твою работу. — Она слегка подалась вперед и показательно выгнула бровь. — Мало?

Макс скис. Уселся на стул, глянул на бутыль, переждал очередной рвотный позыв, проворчал:

— Без первого я бы вполне обошелся.

— Не обошелся бы, — отрезала Вика, — хочешь узнать, сколько тебе жить осталось, если не завяжешь?

Участковый судорожно сглотнул, облизал губы, кивнул и совершенно непоследовательно выпалил:

— Не хочу.

Я решил поддержать девчонку. Вспомнил вдруг, как говорила цыганка. Принял умный вид.

— А зря. У тебя все на ладонях написано.

— Где?

Макс выставил перед собой руки и уставился на них.

— Знаешь где линия жизни?

— Вот?

Сказано это было то ли вопрошающе, то ли утвердительно. Участковый ткнул пальцем в левую ладонь и, как ни странно, попал куда надо — прямехонько в линию жизни. Я усмехнулся.

— Точно. На левой руке, то что отмерено тебе от рождения.

Он сразу расцвел.

— Ух ты! На мой век хватит. — И снова выхватил взглядом бутылку.

Я решил его добить. Почему-то был уверен, что не ошибаюсь.

— А на правой то, что ты сотворил с собой сам. А теперь сравни.

И сразу понял, что угадал. Физиономия Макса приняла неописуемое выражение.

— Как же так? — Пролепетал он, пытаясь пальцем стереть линию с правой ладони. — За что же это?

Он уставился на меня с надеждой и недоумением. И я довел мысль до конца:

— Правая все время меняется. Бросишь пить, сам увидишь, как начнет расти. Не бросишь — не обессудь.

Макс подхватил бутылку, ринулся к окну, запустил ее наружу, как гранату. Сразу послышался звук бьющегося стекла.

— Мамой клянусь, — сказал он, — больше ни капли.

Мне очень хотелось ему верить, но получалось плохо. За спиной кто-то шумно вздохнул. Я обернулся и поймал взглядом Лиса. Тот тоже пялился на свои ладони, и вид при этом был у него ошарашенный донельзя.

Глава 21

Пса нам отдали безропотно. Макс не пытался больше спорить и доставать пистолет не пытался тоже. К ошейнику привязали бельевую веревку — поводков в этом доме не водилось. Тащить за собой тяжеленую цепь Вика отказалась наотрез. Уже на улице она спросила:

— Как хоть его зовут?

— Зовут?

Вопрос поставил участкового в тупик. Он сдвинул фуражку на ухо, почесал затылок. Выдал немудреное:

— Да хрен его знает! Имя я ему как-то того…

И развел руками. Вика разозлилась, сверкнула глазами. Слава это сразу уловил, обнял ее за плечи, сказал успокаивающе:

— Него, мы ему имя сами придумаем.

Девчонка намотала веревку на кулак, приказала псу:

— Пошли, нечего нам тут делать.

И ушла не прощаясь. Макс виновато пожал плечами, протянул руку Лису, пробормотал:

— Вы это, мужики, ведьму свою утихомирьте, а то я ее боюсь…

Славка обиделся, протянутую ладонь оставил без внимания.

— Она не ведьма! Но если наши вещи не найдешь, то может ею стать!

Макс сделал вид, что вовсе никому ничего пожимать и не собирался.

— Найду, — поспешил уверить он, поглядывая на меня с опаской, — чего не найти? Вы, товарищ шаман, можете даже не сомневаться. Все будет сделано в лучшем виде.

Я похлопал его по плечу, сказал серьезно:

— Я на тебя надеюсь. — Потом подумал и добавил. — И, если нужна будет помощь, чтобы завязать с этим делом, — пальцы щелкнули под подбородком, — приходи, помогу.

Вика далеко не ушла. Она сидела на корточках, обнимала не верящего пса и что-то шептала ему на ухо. Славка встал рядом.

— Правильно сделала, что забрала, — сказал он. — Этой скотине даже тараканов доверять нельзя. А тут собака — существо разумное!

— Правда?

Глаза у девчонки засветились. Она пружинисто встала, обняла Лиса за шею и чмокнула в щеку.

— Ты такой чудесный!

Мне стало немножко завидно. Славке невероятно повезло.

— Пойдемте уже отсюда, — сказал я. — Пусть Макс идет добывать наше добро. А то он, по-моему, боится выйти, пока мы рядом.

Вика усмехнулась:

— Пусть боится. А не найдет, я ему…

— Найдет. Вот увидишь.

Почему-то я в этом ни минуты не сомневался.

Уже дома, оставшись ненадолго в одиночестве, я сделал то, что должен был сделать давно — украдкой глянул на свои ладони. Черт! Лучше бы не смотрел. Линия жизни была совсем коротенькой, на обеих. И Сереге, и мне в это время, в этом месте, в этой жизни был отмерен совсем недолгий век.

* * *

Пса Вика назвала Соломоном. С чего в ее комсомольскую голову пришла блажь вспомнить о библейском персонаже, я не знал. И задавать вопрос не рискнул. Настрой у девчонки был самый, что ни на есть, боевой. Из будки был выметен многолетний мусор. Вика притащила из дома половичок, постелила своему новому любимцу. Потом тщательно вымыла миску, налила вчерашнего супа.

Пока Соломон ел, сидела рядом прямо на траве и приговаривала сочувственно:

— Кушай, мой маленький, кушай, плохой дядя тебя совсем не