Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

лицо, вызолачивая ресницы. – Пахнет, как в церкви и как в кондитерской лавке. Такое… и ладанное, и сладкое, и свежее, как воздух утром. А вы, мистер, пахнете кровью, – произнес он просто и в упор посмотрел на Эллиса. – Кто вы?

– Убийца убийц, – зловеще произнес детектив, скорчив жуткую рожу, и тут же рассмеялся, обернувшись к Шилдсу: – А у вашего сына хорошая интуиция. Впрочем, возможно, моя одежда просто пропиталась запахом из морга… Ох, уж это убийство, одно беспокойство от него! Кстати, я надеялся на ваше содействие. Такой труп удивительный! Думаю, уж не стала ли бедняжка Бесси жертвой какого-нибудь культа?

Сэр Шилдс нервно оглянулся на сына и быстро отёр выступившую каплю пота на виске.

– Я к вашим услугам, мистер Норманн. Но, прошу, давайте позднее? Чай вот-вот подадут и…

– И не стоит говорить о таких вещах при детях, – понятливо закивал Эллис и добавил задумчиво, стрельнув глазами в меня: – И не при женщинах. Кстати, юноша, – вдруг оживился он. – А чем пахнет вот от этой леди? – и он поманил Эвани.

Видимо, никак не полагающийся мисс Тайлер титул «леди» уравновесил обычное пренебрежение Эллиса, и она не стала противиться, сразу выполнив его просьбу. Энтони неуверенно наклонился – плед начал сползать с его ног – и бережно, как к тончайшему фарфору, прикоснулся к ладони мисс Тайлер.

Склонился.

Вдохнул запах.

И улыбнулся.

– А вы пахнете точь-в-точь, как моя мама, – погладил он кончиками пальцев запястье Эвани. Она вздрогнула, но сумела улыбнуться в ответ. – Розы. И фиалка. Жаль, что я помню только запах, а не саму её…

Мальчик не договорил: двери столовой распахнулись, и на пороге появились странные слуги Шилдса. Они вкатили в комнату две грохочущие сервировочные тележки и принялись накрывать на стол. Пространство наполнилось мягкими, уютными ароматами: ваниль, корица, миндаль, свежая выпечка; загремели блюдца и чашечки, зазвякали серебряные приборы… Один из молчаливых слуг подвинул кресло с Энтони к столу. Я улучила момент и тихо спросила у Шилдса:

– И всё-таки, что случилось с вашим сыном?

Учёный тяжело вздохнул. На секунду мне померещились – из-за освещения, верно – болезненные тени у него под глазами.

– Это долго объяснять, леди Виржиния. Я виноват, наверное. Не смог поехать с ним и с Ирэн, они отправились за город в одиночестве… Погода была скверная. Экипаж сорвался с обрыва и несколько раз перевернулся, к счастью, не докатившись до Эйвона. Кучер погиб сразу же, Ирэн тоже. А Энтони пролежал несколько часов, прижатый сломанной скамьей. В ту ужасную ночь он потерял память о трёх последних годах своей жизни. И ноги. Сначала врачи говорили, что у Энтони что-то со спиной, но теперь только отмалчиваются. А кое-кто советует положиться на Небеса… Он здоров, но словно проклят, словно проклят! Иногда, во сне, когда он забывается, его ноги двигаются… Всем нам было бы легче, если бы мы смирились, леди Виржиния, – произнёс он вдруг с неизбывной тоской, и у меня на языке стало горько. – Я здесь пытаюсь дать Энтони лучшее образование, какое только можно представить. Ведь профессору не так уж нужны ноги, а значит, он сможет получить признание в обществе, даже если и останется… калекой. Но, возможно, лучше нам перестать мучить друг друга и наконец сдаться.

– Ни за что! – с испугавшей меня саму страстностью прошептала я. – Даже не думайте об этом. Сдаваться нельзя никогда!

Шилдс одарил меня странным взглядом.

– Знали бы вы, что стоит за этим «не сдаваться», Виржиния. Сколько крови и слёз… Простите. Это слишком личное. – На мгновение он прикусил губу. – Мне до сих пор снится Ирэн. И Энтони. Такой, каким он был раньше.

– Оте-е-ец! – звонко крикнул мальчишка.

Солнце на ресницах, солнце в глазах, солнце в каждой его улыбке… Внезапно я ощутила острую жалость. Энтони не казался страдальцем, пусть и не мог ходить. Может, потому, что Дуглас Шилдс страдал за двоих?

Я боялась, что Эллис вновь начнет вести себя, как тогда в Управлении: станет говорить о трупах, убийствах и отпускать циничные шутки. Но он словно бы ощутил витающее в воздухе трагическое чувство и держался очень сдержанно. Даже вопросы задавал благопристойные. Как давно Шилдсы переехали в здешние места, как нравится мальчику местный климат, подружился ли он с кем-нибудь из соседей, чем занимается сам Дуглас в свободное от обучения сына время… Вскоре я потеряла нить разговора, к счастью, светские навыки позволяли мне время от времени вставлять подобающие реплики, не особенно отвлекаясь от собственных мыслей. Эвани быстро нашла общий язык с мальчиком, и отчего-то смотреть, как они смеются вместе, было тяжело. Поэтому когда наступило время уходить, я ощутила приступ постыдной радости.

– Энтони – настоящее чудо. Такой чистый и светлый мальчик, – с изрядной долей благоговения произнесла Эвани, когда мы отъехали от поместья. Тихо позвякивала сбруя, вгонял в сон ритмичный перестук копыт, фыркали негромко лошади, словно переговариваясь – звуки, даже самые простые, казались сейчас исполненными тайного смысла, точно складывались в грустную мелодию. – Глядя на него, я впервые подумала, какое счастье – быть матерью… Если когда-нибудь Небеса пошлют мне сына, то пусть он будет похож на Энтони!

– Главное, чтоб он безногим не был, а там пусть хоть маленьким чертёнком растет, – пробормотал Эллис себе под нос и нахмурился, словно что-то вспоминая.

К счастью, Эвани его не услышала.

– А вы, Эллис? – обратилась я к нему. – Для вас эта поездка была полезна?

– О, да! – расцёел он. – Исключительно полезна. Во-первых, я обзавёлся личным консультантом по ритуальным убийствам. Во-вторых, убедился, что Дуглас Шилдс вполне мог совершить убийство, все предпосылки в наличии. Вы слышали, что он преподавал вместе с историей? Астрономию и, внимание, медицину! – Эллис торжествующе воздел палец к небу. – Конечно, чтобы разобраться в дурацких полузабытых культах и обрядах нужно и то, и другое, и ещё математика не помешает – расчёты движения небесных тел и прочее… Но так или иначе, это даёт нам возможность. Точнее, ему.

Эвани гневно стиснула поводья:

– Вы подозреваете безутешного отца…

– Я знаю, на что способны безутешные отцы, – насмешливо перебил её Эллис. – Боюсь, мисс Тайлер, я видел слишком много людских пороков, чтобы верить исключительно в свет.

– Думаю, священник на исповеди тоже слышит всякое и знает о многих грехах. Но я