Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Хороший трюк — отвечаю я диктофону, снова нажав на паузу: — красивый ход, Натсуми-тян. Вот чтобы я ночью ворочался и искал аргументы почему я «в твоем вкусе» и ломал голову над «может быть у нас что и получилось бы». Ты у нас прямо Преподобная Мать Бене Гессерит, закладываешь установки в голову. Вот только тебе бы у моей матери поучиться. Вот кто умеет подсознание у мужчин программировать в два легких движения. Ты у нас еще учишься… у тебя еще все впереди… — я смотрю на диктофон, согретый моими руками и мне кажется — чувствую ее запах. Ну конечно, думаю я, согрел в ладонях, это ее духи. Легкий, едва уловимый аромат… вот до чего все-таки удивительная страна Япония! В другой стране (не буду называть какой) — уж если ты сидишь в туалете в общежитии — то лучше не вдыхать воздух всей грудью — можно и отравиться. А мерилом чистоты в таких вот местах является жуткий, вышибающий дух тяжелый запах дезодоранта или вовсе — хлорки. А тут … чистота и никаких запахов.

А еще я думаю, что несмотря на то, что Натсуми и в подметки моей маме не годится, все же она — крута. Подумать только, мгновенно вычислить что на шоу у меня отберут телефон и сразу же принять решение надиктовать мне послание. Просто представьте себе — незнакомая обстановка, где-то даже враждебная. Подростку не с кем пообщаться, по крайней мере в первые дни, телефон отобран… и есть только одна отдушина, диктофон с заранее записанным голосом одноклассницы…

И вот тут-то на всей коре лобных долей головного мозга и отпечатается Натсуми-чан с ее мягким, вкрадчивым голосом в динамике диктофона, а уж подсознание автоматически проведет ее по категории «луч света в тяжелые времена» и «а не пора ли нам начать рисовать картинки с Натсуми в разных позах, вместо сна». Технологии импринтинга на живых людях! Натсуми-чан нужно запрещать Женевской конвенцией о праве подростков на спокойный восьмичасовой сон.

В качестве противоядия тут же рисую в воображении картинку голой Мидори-сан, на которой только ее кокетливая шапочка с красным крестом и стетоскоп. Ах, да, туфли и чулки. Правда вместо соблазнительной медсестры в голове возникла робкая Томоко, прикрывающаяся руками… и Наоми с ней вместе. Мда, вот что ты делать будешь…

Я решительно нажимаю на кнопку воспроизведения. В кабинке снова звучит голос Натсуми.

— Среди участников наверняка будет еще один такой же как ты. Или такая же — шуршит диктофон: — твоя задача сделать так, чтобы на первом голосовании вылетел он, а не ты. Голосование на шоу двухэтапное — чтобы добавить интриги. Есть голосование зрительских симпатий — оно не против, а за. Там рейтинг участников вычисляется. Далее — голосование внутри участников. Тут голосуют против. Против кого большинство — вылетает из шоу. Но есть нюансы — … — Натсуми продолжает посвящать меня в технические тонкости, а я продолжаю удивляться ее знанию этих самых тонкостей. Вот откуда она столько про это знает? Фанатка и поклонница «Токийского айдола»? Хотя наверняка эти детали и в интернете есть и в буклетах, которые нам выдали, это я ничего не читал, смирившись с собственной участью.

— И наша участница под номером «три» — Кимико! Она участница конкурса талантов, сама пишет и аранжирует свои песни, ее хобби — вести дневник, в котором она описывает каждый свой день! Думаю, что за этот дневник в будущем будут драться все крупные издательства — когда Кимико станет звездой! Ее мечта — мир во всем мире и первое место в нашем шоу! — раздается голос, и я поднимаю голову. На экране — наша Барби-тян, джапан стайл, золотые волосы, платье словно бы у Диснеевской принцессы оторвали подол и теперь почти видно трусики, сверху в разрезе тоже видно слишком много принцессы.

— Мир во всем мире?! — фыркает Дездемона: — как смешно. И лицемерно.

— Дездемона-сан! — возмущается Кимико: — я серьезно!

— Ну да… — Дездемона складывает руки на груди: — ты-то точно мира во всем мире хочешь… ты что, думаешь ты на конкурсе красоты?! Мир во всем мире… хех.

— Думаешь ты лучше сказала? Посмотрим сейчас! — говорит Кимико: — по крайней мере у меня прическа приличная! А ты…

— Ой, хватит… — говорит Эйка и все замолкают. Она поднимает голову, видит, что все смотрят на нее и пожимает плечами: — разорались тут. Курицы.

— Сама такая — огрызается Дездемона: — тоже мне, лоли-переросток. Тебе ж лет под сраку, а все под малолетку косишь.

— У меня рост такой, дура! — повышает голос Эйка: — Думаешь я специально не выросла?! Это тебе не волосики отрезать, у меня выбора не было!

— И наш участник под номером «четыре» — Кента-кун! — все мгновенно замолкают и оглядываются на меня. Ну конечно, у нас тринадцать несчастливое число, а тут — четыре. Потому что ич, ни, сан, си… — четыре произносится как «смерть». Кто-то даже считает его не как «си», а как «ён», чтобы несчастье на себя не навлечь. Я смотрю на экран и думаю, что со мной роликов не записывали, как представлять будут?

— Кента-кун выразил желание участвовать в шоу, и мы до сих пор не знаем его талантов — сокрушается ведущий: — хотя, говорят он занимался и танцами и вокалом.

— Ну кое-какие его таланты нам все же известны — перебивает его улыбчивая ведущая: — вот, например это видео было снято камерами наблюдения на детской площадке.

— Ничего себе… — говорит Эйка, глядя на экран. На экране все та же злополучная запись с друзьями А-куна и Дзинтаро.

— Боже мой, мне конец — говорит Кимико: — они наняли убийцу в шоу!

— Да прекрати ты моросить, кому нужно тебя убивать, на тебя чихнешь, ты и загнешься — говорит Дездемона и оборачивается, чтобы найти меня взглядом: — а вот зачем у нас в участниках молодой якудза или хангурэ — это вопрос.

— О черт! — вскакивает на ноги Нобуо: — О черт! — он делает шаг ко мне и падает на колени, схватив меня за штанину: — Ради бога! Я все отдам, матерью клянусь! Пожалуйста! Я же в шоу участвую, только не по лицу!

— Нобуо-кун задолжал якудза… — меланхолично говорит Юрико: — какие у вас длинные руки, однако…

— Ты его сразу здесь бить будешь или до вечера подождешь? — деловито спрашивает Эйка: —