Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

и пытаюсь заснуть. Заснуть не удается, все время в голову лезет какая-то ерунда. Да ладно, думаю я, все равно не заснуть, пойду в туалет, там и послание Натсуми-чан прослушаю. Главное ей не говорить, что наушники забыл и что прослушивал ее сообщения в туалете. Убьет же.

Глава 20

Завтрак на шоу «Токийский айдол» происходит в режиме шведского стола — каждый выбирает что захочет, на большом столе есть и мягкие французские булочки, и овсяная каша и свежевыжатый апельсиновый сок — для тех, кто увлекается европейской кухней. Есть и более традиционные для Японии рис и рыбка в различных итерациях, есть кофе-машина и баночки с шоколадной пастой, есть нарезанные дольки пиццы. Чем-то это напоминает шведский стол в отелях средней руки — безыскусно, но выбор есть и все вполне сытно. Вообще все дело происходит в огромном ангаре, просто для завтрака выделено и освещено определенное пространство, все, что вне — теряется в полутьме, там люди в синей униформе тянут куда-то какие-то провода и вполголоса ругаются, решая какие-то свои, сугубо технические вопросы. По периметру стоят камеры, софиты, по бетонному полу змеятся провода, незнакомые мне люди носятся туда и сюда, глядя на них становится немного неловко за собственную расслабленность — у людей работа, а мы тут завтракаем. Тут же есть и возвышение, подиум или сцена, на ней микрофон и барабанная установка, синтезатор и что-то еще. Где-то вдалеке гудит мощный вентилятор.

У стола толчется мой напарник по комнате, Нобуо-кун, хотя какой он — кун, он лет на пять меня старше, уже даже и в институте не учится. По-хорошему такой как он должен был сейчас в какой-нибудь корпорации за столом младшего сотрудника горбатиться, но Нобуо-кун у нас не новичок в сфере шоу-бизнеса, у него даже есть записанный альбом и свои поклонники. Потому он смотрит на нас немного свысока и не сильно горит желанием поддерживать общение с салагами. Что же до второго партнера корпорации «Мужская Комната» — скрипача Такеши, то тот наоборот — всегда вежлив и общителен, готов помочь словом и делом, аккуратен и опрятен и вообще хороший мальчик. Чем-то напоминает спаниеля — рот всегда растянут в улыбке, весел и наивен.

— Утро — буркает кто-то рядом, толкаясь. Оборачиваюсь. Эйка-тян, сегодня без своей обычной кожаной косухи, в черной футболке с надписью кроваво-красными буквами «Fuck corpo shit!». Эйка протискивается к столу и нажимает на кнопку кофе-машины. Смеривает меня взглядом.

— Доброе утро — отвечаю я, открывая крышку и вдыхая запах горячей овсяной каши. Щи да каша — пища наша, думаю я. Как говаривал Джулс Уиннифред, овсянка — the cornerstone of any nutritious breakfast. Что же, мой нутришиос брекфаст сегодня как раз будет из овсянки и апельсинового сока с булочками, будем сегодня загнивать по островному. Как в Лондоне. Да, в Лондоне. Это где рыба, чипсы, дрянная еда, отвратная погода, Мэри, драть ее в сраку Поппинс…

— Ты вчера на меня не обиделся? — говорит Эйка, присаживаясь рядом. Я решил не навязывать свою компанию и не садится к Нобуо и Такеши за «мужской стол». Сел отдельно и вот тебе на, компания сама навязалась. Приятного аппетита.

— Конечно нет — отвечаю я: — за что? У тебя, кстати, прикольная косуха.

— Аа… это подделка из «Вэл Мартс» — морщится та и закладывает ногу на ногу: — с настоящей кожей такая будет целое состояние стоить.

— Выглядит круто — говорю я, пододвигая к себе стакан с соком: — нипочем не скажешь, что ненастоящая.

— Ты с этой… — Эйка кивает на Кимико, которая сидит за одним столом с Сорой и уже успевает смеяться в голос: — осторожнее. Риота из-за нее вылетел. Стерва. Только делает вид что безобидная, дрянь такая.

— А что случилось? — спрашиваю я. Вообще-то часть истории я слышал и примерно атмосферу могу прочитать, но всегда лучше получить дополнительную информацию. Да, вжиться и проникнуть в святая святых — в сферу слухов и сплетен, которые ходят в любом коллективе. Тот, кто владеет информацией — владеет миром. Ах, да, так еще про лоу-кик в Сиаме говорят. Ну… добрым словом и лоу-киком…

— А ничего не случилось — обламывает меня Эйка: — просто был такой паренек, а теперь нет его. Ну все, пока! — и она отваливает от моего столика, унося свою чашку и аромат свежеприготовленного кофе.

Я бросаю взгляд на «девичий столик», за которым сидит Кимико вместе с Сорой и Юрико, девушкой-на-шпагате. Сегодня Юрико не сидит за столиком на шпагате, не делает мостик, не стоит на голове и вообще не показывает чудеса владения собственным телом. Она просто завтракает. Кимико трясет своими золотыми кудрями, напоминая Диснеевскую принцессу в азиатском стиле, у нее большие глаза, конечно же голубого цвета — у принцессы обязательно должны быть голубые глаза. Ну или контактные линзы, раз уж с генами не повезло. На завтраке Кимико сидит в розовой пижамке с какими-то забавными зверушками на ней. Такую вот пижаму может Хината носить, но уже не носит, потому как выросла. Юрико в белой футболке и шортиках и только Сора — полностью в костюме лучшего работника месяца — все та же юбка-карандаш, строгий пиджак и белая блузка, манжеты которой выглядывают из-под рукавов ровно на полтора сантиметра. И как это у нее получается? Неужели она манжеты к рукавам скрепками прикрепляет?

Впрочем не в Соре дело. Дело в Кимико. Как ее Дездемона назвала — Барби-тян? Да, внешность похожа, Кимико прямо-таки стремится быть похожей на золотоволосую куклу, как там — You can brush my hair, undress me everywhere… только в отличие от куклы у нее есть характер и амбиции. И судя по тому, что вот уже второй (или третий?) человек предупреждает меня о том, что она — стерва и дрянь, характер у нее так себе. Не знаю, что за история послужила причиной такого вот остракизма к ней со стороны Дездемоны и Эйки, но совершенно ясно, что это «жжж» неспроста. Тут у нас собрались участники шоу, ребята и девчата готовые к конкуренции, они наверняка смотрели предыдущие сезоны шоу и прекрасно понимают, что здесь не летний лагерь «Дружба», а поле битвы и безжалостная борьба за место под солнцем. Они уже готовы к этому, они сжаты и напряжены, они не допускают близко к сердцу никого из других участников — чтобы не стать уязвимыми и быть готовыми пожертвовать кем угодно. По крайней мере они думают что они готовы. Изоляция от