Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Коню повышенное внимание не нравилось. Он всхрапывал, вскидывал голову и нервно раздувал ноздри, видимо, впервые видел такое количество народа вокруг себя. Егерь удерживал его с трудом, но отвлекался, поскольку не мог не отвечать Ананаксу, который требовательно спрашивал его о чем-то. Наконец, жеребец не выдержал – заржал, картинно взмахнул гривой и поднялся на дыбы, молотя по воздуху огромными копытами. Дамы завизжали, еще больше напугав его. Свита рассыпалась по площади, словно монпансье из коробки по столу. Обезумевший от страха зверь принялся брыкаться и мотать головой, как вдруг чья-та крепкая рука схватила его поводья. А затем… Онтарио Ананакс оказался на конской спине без седла, сжимая коленями крутые бока.

Зрители ахнули.

Вороной прыгал и всячески пытался сбросить всадника, однако тот сидел, словно они были одним существом. Спустя какое-то время конь стал уставать, а затем и вовсе остановился, свесив голову. Онтарио наклонился к нему и что-то прошептал, похлопал его по шее, тронул поводья и… жеребец пошел шагом вкруг площади. Бледный, как смерть, егерь подбежал к ним. Онтарио спрыгнул с лошади и кинул ему поводья.

Аманда была первой, кто бросился к нему, чтобы поздравить. Не стесняясь присутствующих, она повисла у него на шее и подарила горячий поцелуй. Думаю, после произошедшего подругу не осудил бы даже ее отец.

Держась за сердце, герцог поднялся на помост и объявил конкурс завершенным. Подарок принцу Неверии был выбран. Норовистый такой подарок.

– Этот негодяй точно понравится Его Высочеству Стичу, – услышала я голос Онтарио, вместе с Амандой остановившегося у помоста. – Принц любит погорячее!

Я закусила губы, но тут Его Светлость подал мне руку, чтобы помочь спуститься. Пока я шла, глядя под ноги, лишь бы не смотреть на мило воркующих Аманду и Онтарио, герцог громко приглашал всех на обед в его замок, дабы отпраздновать удачное завершение конкурса.

– Я прошу прощения, – спустившись с последней ступеньки, сказала я ему, – но вынуждена вас покинуть. Что-то нехорошо себя чувствую!

Ананакс, рассыпаясь в любезностях, проводил меня до кареты, которая ожидала вместе с другими экипажами на соседней улице, и пожелал «побыстрее прийти в себя и вновь радовать общество Самыйсокса своим присутствием».

Я вернулась домой в дурном расположении духа. Очень обрадовалась, когда не застала тетушку, и только потом вспомнила, что она осталась на площади в толпе зевак. Понадеявшись на то, что герцог пригласит на обед и ее, приказала принести в мои покои вишневого пирога с молоком и закрылась на ключ, сообщив всем, что у меня болит голова и я ложусь спать.

«И не сметь меня беспокоить!»

Надо признаться, пирог несколько поднял мне настроение. Поразмыслив, я действительно легла спать и продрыхла до ужина. Мне снился Онтарио в объятиях Аманды. Во сне подруга почему-то предстала в образе русалки, а у молодого человека были резкие черты лица, темные глаза и черные волосы. Надо признаться, новое лицо шло ему куда больше нынешнего!

Я проснулась, будучи уверенной, что голубки окончательно воссоединились и сейчас целуются где-нибудь в уголке герцогского сада, и решительно выкинула Онтарио Ананакса из мыслей. Следовало подумать о другой напасти, грозившей свалиться мне на голову, а именно, о Его Высочестве Стиче Неверийском.

В задумчивости я спустилась в библиотеку и только потащила с полки первый том энциклопедии «Неверия, как она есть», как в помещение ворвалась взволнованная тетя.

– Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? – запричитала она и даже сделала попытку потрогать ладонью мой лоб. – Что с вами? Мы все так за вас волновались!

– Должно быть, перегрелась на солнце, тетушка, – отступая и прикрываясь книгой от назойливых попыток пощупать мою голову, сообщила я. – Я почитаю, а поужинаю позже. Как прошел обед?

– Ох, обеды у Его Светлости выше всяких похвал! – закатила глаза Бабайка. – Подавали фазанов, запеченных в винном соусе, и новое блюдо, которое повар осваивает специально для Его Высочества Стича – национальное неверийское блюдо ягодный мусс.

– И что мусс? – поинтересовалась я, радуясь тому, как несложно оказалось переключить тетю с моего здоровья на кулинарию.

– Ну-у, – Бабайка задумалась. – Жевать его нужно было долго…

Я хмыкнула, представив герцога и его гостей, сидящих за длинным столом и жующих мусс с задумчивым видом пасущихся на лугу коров.

– Младший Ананакс все время спрашивал, где вы, и, кажется, очень расстроился, когда узнал, что вы отправились домой, – тоном заговорщика сообщила тетя.

– Что? – переспросила я, не сразу оторвавшись от сельского пейзажа в воображении.

– Онтарио интересовался, куда вы пропали, – повторила тетя. – Такой заботливый молодой человек! Все только и говорят о том, как он усмирил того жеребца. Кстати, коня зовут Зверь. По-моему, очень ему подходит.

Я мысленно поставила книгу обратно на полку и схватилась за голову. А я-то надеялась уже завтра поздравить Аманду с повторной помолвкой!

– Да, вполне, – кивнула я. – Идите, тетушка, займитесь делами. Я посижу в тишине библиотеки и почитаю.

Бабайка присела в реверансе и ушла. А я уютно устроилась в кресле и раскрыла первый том Неверийской энциклопедии…

* * *

Я закрыла книгу, когда за окном стемнело. Сна не было ни в одном глазу, наоборот, хотелось приключений. Дома, будучи в таком настроении, я сбегала из дворца и отправлялась бродить по городу, любуясь ночными фонарями, орущими друг на друга котами, звездами, которые гроздьями висели над крышами, пьяными, выкрикивающими песни с незабываемой лексикой, и ища приключений на свою… корму. Ночи в Самыйсоксе, конечно, не были такими насыщенными, как в столице, но обладали своей неотразимой прелестью. Кроме того, я вспомнила, что собиралась взглянуть на жеребца по кличке Зверь «позже, без давки».

Убедившись, что тетя и прислуга давно спят, а папенькины гвардейцы бдят у входных дверей, как им и положено, я вернулась в свою комнату и надела тот же костюм для верховой езды, что и утром. После чего бесшумно спустилась в кладовку под лестницей, вылезла в окно и с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух. Конечно, калитка на задний двор герцогского замка сейчас заперта, ведь никто не побежит за креманками для мороженого в это время, но чуть дальше, прямо у ограды, растет здоровенный дуб, ветви которого торчат во все стороны, в том числе, в нужную мне.

Я отправилась на прогулку в прекрасном настроении. Где-то щелкал соловей, аромат роз стал тоньше, но при этом ярче. Он дразнил мои ноздри, как тортик с вишенкой дразнит даму, сидящую на диете. На улицах Самыйсокса было пусто: провинция – она и есть провинция. Ни тебе фонарей, ни орущих пьянчуг… Лишь