Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Нет, Женька, не имеешь ты таких прав, — горько сказала Арина, — и чародейство твоё подпольное вне закона. Предлагаю тебе пойти к Викентию Константиновичу Тимоничу и честно покаяться, сделать чистосердечное признание. А за убиенных, — взгляд в сторону полки, — ответить по всей строгости.

Евгений захохотал.

— Дура, Аришка, какая же ты — дура! Ты и правда думала, будто твоя пафосная учительская тирада на меня подействует? Серьёзно? В двадцать два года веришь в благородное начало в людях? С ума сойти! Значит так. Ты отказала мне, растоптала мои чувства, позволила своему трактирному трибуну безнаказанно оскорблять чародея, тем самым нанесла мне смертельную обиду. Ворона, я вызываю тебя на дуэль!

От школьного прозвища стало очень горько.

— Дуэль? — не поняла девушка, — это как?

— Магическая дуэль — законный способ разрешения разногласий между чародеями, — на память процитировал Евгений, — статья 257 пункт 2. Как видишь, я подготовился. Как оскорблённая сторона я имею права выбрать оружие.

— Я должна драться с ним? — Рина непонимающе посмотрела на Фёдора, — я не умею.

— Драться буду я с его слугой, — ответил Алеут, разминая плечи, — а ты будешь помогать маной.

— Именно, даже смешно от твоей неосведомлённости, Чародейка Поволжья. Смешно, нет, страшно. И страшно должно быть тебе, Ворона, — Женька улыбнулся гадкой улыбкой, — взгляни на настоящего слугу и попрощайся со своим Стрелком.

— Как ты узнал, что со мной Фёдор? — спросила Рина.

— Элементарно, Ватсон, — последовал ответ, — сфотографировал его незаметно, потом по фото в интернете поискал. Про программу по распознаванию лиц слыхала? Через пару минут я не только узнал, кто был с тобой в квадратном дворе, я знал множество интимнейших подробностей развесёлого бытия данного индивида. И эти самые подробности позволяют предположить, что жить, ах, пардон, существовать ему осталось совсем недолго. Обнимитесь хоть напоследок. Надеюсь, ты, Фёдор своего не упустил? — он сально подмигнул, — вот и будет что в посмертии вспомнить.

Рина слышала, как Толстой скрипнул зубами, но ничего ответить не успела, потому что позади Женьки тени сгустились в высокую сутулую фигуру. Это был тот самый человек, которого описала женщина, поливавшая клумбу. Да и Зинаида почти наверняка видела тоже его. Совпадало всё: и неопределённого вида длиннополая одежда, и спутанные волосы, космами свисающие с двух сторон осунувшегося бородатого лица с горящими злобой глубоко посаженными глазами.

— Готовьтесь. Как оскорблённая сторона, — Евгений бросил гордый взгляд на слугу, — я имею право выбора оружия. Так вот объявляю свою волю: драка без огнестрельного и дальнобойного оружия. Это так, на случай, чтобы ушлый Американец луком не воспользовался. Понятны условия?

— Какой маленький наивный лох, — осклабился Толстой, козырнув фразой, подцепленной где-то на просторах интернета, — ты думаешь, я — СТРЕЛОК? Но ты ошибаешься, я — ДУЭЛЯНТ!

С этими словами Фёдор преобразился. На нём был мундир Преображенского полка, зелёный с красной отделкой, золотыми эполетами и высоким кивером. Рина впервые в жизни видела лосины — узкие кожаные брюки, заправленные в чёрные сапоги с пуговками по бокам. В руке у него появилась шпага.

Евгений отступил в сторону и томно проговорил:

— Григорий, порви на флаг этого позёра.

Рина поняла, кто стоял за спиной чародея — Григорий Распутин. Он распрямился и как-то увеличился в росте, почти под самый потолок. Руки его удлинились, а кулаки стали напоминать гири из тренажёрного зала.

Толстой повёл носом.

— Вы, господин Никифоров, своего подручного с козами вместе держите? Такое амбрэ…

— Тебя, натрыжного хлюпаря, (наглого обманщика в карточной игре, тобольский диалект XIX века) я и чистый, и грязный как гнусака прихлопну.

Последовал удар, от которого содрогнулся весь подвал. Фёдор увернулся и ударил шпагой.

Распутин сощурил загоревшиеся красным пламенем глаза:

— Скачи, скачи, сколь хошь, а всё одно далече не ускачешь, — он отвёл руку в сторону и снова ударил, — лягухой от меня не уйдёшь. Размажу.

Удар слева, удар справа, Фёдор не успел уклониться и получил по левому плечу. Мощный пинок ногой отбросил его к стене, полки обрушились, и на Толстого посыпались коллекционные женькины черепа. Он поднялся, Рина почти физически ощутила боль от ушиба спины. Фёдор двигался по дуге с обманчивой медлительностью, потом кинул в сторону подхваченный череп и напал снова.

Распутин даже не повернул голову в сторону отлетевшего черепа. Казалось, он угадывает все манёвры противника, отталкивая шпагу ударом ноги, подставляя мощное предплечье, на котором были видны порезы, что почти мгновенно затягивались.

— Берсерк, — пояснил Фёдор Рине, — «повезло» в первом же бою столкнуться с берсерком. И чутьё, — он еле уклонился от кулака.

Григорий посмотрел на Алеута и широко улыбнулся, обнажая гнилые зубы:

— Хватит тебе шепериться, всяко понимашь, конец один будет.

Он выворотил тяжёлый мраморный стол и со всего маху обрушил на Фёдора. Рина вскрикнула, стол разбился на куски, из-под которых вылез Фёдор без кивера с потёками крови на лице и мраморной крошкой в волосах.

— Фёдор, — воскликнула чародейка, — Распутин — провидец, он предвидит твои действия.

— Допетрила, наконец, — зааплодировал Евгений, — понимаешь, почему вы против моего берсерка без шансов.

— Mon cher ami, — негромко проговорил Толстой, тряся головой как человек, которому вода попала в ухо при нырянии, — не обессудь, черпану у тебя по полной. Готова?

Рина кивнула, она постаралась отрешиться от гадкого смеха Женька, от отвратительной рожи берсерка, от кривящегося от боли Фёдора. Она представила Волгу. Полноводную, широкую спокойную, залитую лучами восходящего за ней солнца. Представила, что эта Волга сейчас внутри неё. Черпай, Фёдор, бери сколько надо, — она словно открыла шлюзы плотины.

Фёдор тряхнул шпагой, и вместо неё у него в руках образовался огромный меч, подозрительно смахивающий на Бастар Клауда Страйфа из игры, в которую он играл сегодня днём. Меч сочился призрачным голубовато-зелёным светом, совсем как волжская вода, пронизанная солнечными лучами.

— Аз есмь âme en acier et âme en acier (сталь души и душа стали, фр.) — громко провозгласил он, — попробуй предвидеть то, чего я сам не знаю.

Удар был молниеносный, казалось, Толстой раздвоился и бьёт ото всюду. Когда он остановился, на полу лежали отсечённые гири распутинских кулаков.

— А теперь мой коронный номер, âme en acier! — Алеут поднял меч и ударил косым ударом, всполох которого, казалось, разорвал пространство подвала, подобно молнии. Ослепив и оглушив на мгновение всех присутствующих.

Когда к Рине вернулись зрение и слух, она увидела, как оседают, рассыпаясь пылью обе половины тела женькиного провидца. Чародей остался один.

— Теперь твой выход, — Фёдор рукавом пыльного мундира тщетно пытался утереть бегущую из рассечённой брови кровь.

Рина кивнула. Она отдалённо представляла, что нужно