Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

любви. Как-нибудь обойдусь, тем более на фронте о них и вовсе не вспоминаешь. Нет, вру. Последний раз в лазарете, это когда царапину от пули обрабатывал, мое мужское естество встрепенулось было, понравилась мне одна сестра милосердия, чего скрывать. Но блин, тут сейчас не знаешь, как и подкатить-то. Все как-то сложно, нет, не люблю правила!

За время отпуска и прогулок сделал я еще одно нужное и важное дело. Нашел артель, где возятся с какими-то котлами и другими железками, и заказал одну вещь. Точнее, несколько экземпляров одной. Я с самого начала, как отправился в первый раз на вылазку в тыл врага, пожалел об отсутствии тихого оружия. С ножом я на ты, но метров с десяти, это уже для кино. Вот и заказал наконец себе глушитель, так как что-то сложное и технологичное сделать мне тут не могли, на это надо время и материалы, заказал обычные, с прокладками из толстой резины. Да, они не так долговечны и эффективны, но зато более или менее просты в изготовлении. По приезде в часть переделаем несколько наганов для моих парней, у меня-то сделан под мой «браунинг», правда, возни с ним было много. Я уже опробовал его, конечно, не совсем то, что хотелось бы, да и длина приличная, но это было уже лучше, чем ничего. Главное, надо пристрелять как следует, привыкнуть. Я еще с патронами поколдую, может, удастся еще снизить шум, путем уменьшения навески пороха. Мне из пистолета на двести метров не стрелять, особенно в тылу врага, а уж стабильности на полусотне я вполне себе добьюсь. Главное, чтобы вместе со звуком выстрела не потерять эффективность, а то будет тихим, а вместо выстрела плевок, вот будет потеха. Когда обдумывал все это, в голову пришла замечательная идея. Как раньше-то не вспомнил об этом? В полку, у одного из офицеров, командира роты, если точнее, я видел неуставной пистолет. Сначала не придал этому значения, ну висит у того большая кобура, и пускай висит. А позже, во время подготовки к бою и разглядел сей инструмент. «Кольт»!

Как я мог забыть о том, что он уже выпускается и вовсю используется. Это я о модели «1911», разумеется. И вот, вспомнив об этом, пошел искать магазин оружия, где с удовольствием и прикупил себе данный агрегат. Патронов только в наличии оказалось маловато, всего триста штук, а мне ведь и пристрелять его надо, да и просто поиграть, мы ж солдаты те же дети. Пришлось тут же и его переделывать, точнее отдавать в переделку. Как уж я объяснялся с мастеровыми, пропущу, но вопросов была тьма. И вот когда, вернув назад «кольт» вместе с глушителем, я и получил наконец то, что хотел. Выстрел очень тихий, патрон-то дозвуковой, и при этом за счет того же патрона убойная сила на месте. Эх, вот уж постреляю теперь, бойтесь, враги.

– Чего тебе, служивый?

Да, правы были историки, для этого человека не существовало авторитетов и званий, он и с царем запросто общается.

– Скорее уж, – я поправил папаху на голове, – это тебе нужно.

Сколько ни думал, но все же какая-то мистика в истории Распутина есть. Я четко помнил его изречение о том, что царской чете придет конец, когда умрет Распутин. Если, конечно, это все не выдумки. Вот и захотелось мне попробовать задействовать еще и этот рычажок.

Узнать адрес столичной квартиры старца вышло легко. В кабаке вечерок провел, заодно винца опробовал местного, поговорил с людьми, и вот я перед Григорием Ефимовичем.

– Мне, говоришь? – старец прищурился. А взгляд у него тяжелый, но я смотрел прямо и не думая отводить глаза, хоть и чувствовал себя не очень комфортно. Гипноз не гипноз, но чем-то он явно обладает, смотрит, как будто внутрь тебя. – Дай мне руку!

Размышлял всего секунду. Старец взял мою ладонь в свою правую и накрыл левой. Глаза его прикрылись, а у меня по телу прокатилась дрожь, сменившаяся жаром.

– Первый раз такое вижу, – открыл глаза Григорий Ефимович и отпустил мою руку. – Ну-ка, пойдем поговорим! – жестом приглашая меня проследовать в дом, а встретил я его на улице. Я двинулся за Распутиным.

Квартира была небольшой, что удивило, с его-то влиянием и связями! Выходит, не особо он печется о своем комфорте, а мог бы жить, как царь. Мы прошли в небольшую комнатку, похожую на кабинет какого-нибудь руководителя среднего звена. По моим меркам. Стол, красивый, массивный посреди комнаты, несколько стульев расставлены вдоль стен. Старец предложил мне взять любой и садиться, а сам взял из темного, как будто битумом облитого буфета бутылку.

– Пригубишь? – вопросительно посмотрел на меня старец и тут же добавил, увидев мой взгляд: – Вижу, что не любитель, хорошее дело.

– Если хорошее, зачем сам злоупотребляешь? – я говорил с ним на ты, показывая всем видом, что не заинтересован в его услугах.

– Я не напиваюсь, просто вкус нравится, – словно оправдываясь, проговорил Распутин.

Я разглядывал его, а он меня. Каким я его себе представлял? Да вот, наверное, именно таким. Волосы чистые и убраны в пучок, хиппи, мля. Глаза большие, но в постоянном прищуре кажутся уже, чем есть, очень внимательные, а сам взгляд пронзителен.

– Странный ты, служивый…

– Есть такое, – согласно кивнул я.

– Смотрю на тебя и не пойму, по виду – годков двадцать тебе, а… – он замялся на секунду и продолжил: – А душа как будто старше.

– Знаешь, зачем я пришел до тебя, Григорий Ефимович? – серьезно спросил я.

– Ты не здешний, не отсюда, – внезапно продолжил Распутин, – не спорь, я вижу это. Твоя душа заняла новое тело, так? Не ври.

– Не знаю точно, – спокойно вздохнул я. – А разве душа может вселиться в тело уже умершего?

– Может, неисповедимы пути… Думаешь, откуда я многое знаю?

– Что, ты тоже откуда-то переселился? – охренел я от ответа.

– Да, но в прошлой жизни прожил недолго, до восемнадцатого года, вот и вижу только те события, что уже видел.

– А изменить не пробовал? – серьезно спросил я и сам уставился на Распутина.

– А что я сейчас делаю? – усмехнулся старец и сделал глоток своей любимой мадеры.

– Так значит, свою судьбу видишь?

– Ты о смерти, что ли? – как-то даже расслабленно произнес Григорий.

– О ней, – кивнул я.

– Не изменить это, никому не под силу!

– А ты пробовал?

– Я не могу бросить маленького царевича…

– Уговори немку отпустить его с тобой, а лучше и ее забери. Нужно уехать далеко, чтобы не достали.

– Думал я над этим, не оставит она Кольку, любят они друг друга,