Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

влияние слишком много людей, причем большая часть из них именно статские. Одного так и вовсе вспоминать нельзя, а то еще приснится. – Это он наверняка о Распутине. Ух как корежит всех армейцев от этой личности, аж зубы сводит. Поголовно все офицеры считают старца исчадием зла, дурно влияющим на государя, а тем самым и на всю страну. По этому поводу вообще нет идей, правы они или нет, но в том, что Распутин как-то влияет на царскую семью, я соглашусь. – Антон Иванович специально поехал в столицу вместе со своим штабом, чтобы не оказаться в меньшинстве. Если пробьет этих выскочек, то может, и выгорит твоя идея с командой в каждой роте. Я так всецело за. Да, что у вас с его превосходительством за разговор вышел? О танках, – слово «танк» комполка произнес с каким-то пренебрежением.

– Да ничего особенного. Я лишь предположил, что если найдется у кого хороший двигатель, способный тянуть тонн десять-двенадцать на приемлемой скорости, то обладатель такой машины сможет диктовать на поле боя свои условия.

Говорили мы с командиром полка долго, часа полтора, наверное. За это время я успел многое донести до него, из тактики военных действий будущего. Конечно, не из своей эпохи, многое, что начнут активно применять во время Отечественной войны, доступно и здесь, правда, пока не получило серьезного развития. Например, сказал, что, глядя на современные бомбометы, придумал устройство, способное закидывать немалые снаряды прямо в траншеи врага. Объяснял недолго, Марков быстро уловил идею миномета. Признал, что устройство выглядит простым, хоть и на бумаге, но естественно, нужна постройка пары экземпляров и демонстрация эффективности. Сейчас уже есть нечто подобное, надо просто пойти по пути известного мне, чтобы избежать ненужных тупиковых идей.

Марков, вызвав воен-инженера, предложил мне вместе с ним подумать и сделать чертежи. Что ж, подумали. Дядька оказался хваткий, а главное, сам артиллерист, что такое укрытые позиции, знает не понаслышке. Нарисовали дружно два ствола, я сразу предложил два варианта по калибру. Восемьдесят и сто двадцать миллиметров, меньше, думаю, пока и смысла нет, как и больше. Все плюсы, а это переносимость руками, без конной тяги да скорострельность, то бишь плотность огня, вызвали восторг у командиров.

– И откуда ты у нас такой взялся? – чуть не каждую минуту вторили друг за другом офицеры.

– Да я из будущего, – отмахивался я, переводя все в шутку, и ведь никто даже не задумался всерьез над моими словами.

Через неделю работы с артмастерами, точнее, с инженерами, наши бумажки ушли в столицу. Да, я как-то по-другому себе это представлял. Ведь в Главном артиллерийском управлении сто процентов похерят идею. Даже тут я неоднократно доказывал преимущества минометов перед ствольной артиллерией, а сколько еще придется? А может, и не придется. Похерят идею, даже слушать не станут. Там ведь кто на приемке сидит? Правильно, старшие офицеры, превосходительства разные, они вон, перед войной и пулеметы хотели завернуть, патронов много уходит. Тут вообще все как-то однобоко воспринималось. Заикнулся о преимуществах миномета, начали орать, что пушки лучше. Я не спорю, орудия нужны, но минометы это не замена, а новый вид оружия. И тактику под него нужно разрабатывать свою. Слушают, ругаются, но все же слушают.

Отсталость в мышлении сказывается во всем. Попробовал предложить идею с новой одежкой, вообще выпучили глаза, сказав заткнуться. А все и предложил-то, что укоротить шинель, сделав бушлаты, да штаны шить потеплее. Когда еще до ватников дойдет, а холодно уже сейчас. Меня заткнули, указав, что не хрен сидеть без дела. Только мертвые ничего не делают, я что, хочу стать мертвым? Задача у нас стояла одна, находиться на передовой, наблюдая, засекая вылазки противника, и, пресекая эти самые вылазки, приносить пользу. Так как винтовки у нас с оптикой, то и работа была. Правда, командование быстро пересмотрело нашу активность и изменило правила игры. Вышло все как обычно через одно место. Ведь немцы, точнее, там у нас сейчас австрияки сидят, хотя без разницы, тоже не дураки. Если видят, что их нагло отстреливают, тут же начинают артобстрел. А нашим в окопах это надо? По одному, по два, но каждый день убыль в войсках имеется, а солдаты все на счету. Поэтому нам для начала приказали уйти из окопов, чтобы не навлекать на других солдат беду, думаете, помогло? Смешно. Мы и с флангов работали, и на нейтралку выползали, врагу-то все одно. Убили у них кого-то, сразу обстрел.

– Надо что-то делать с этими обстрелами, – рассуждали мы, сидя вечерком у костра. Холод собачий, январь на дворе. Последние пару дней мы не охотились, слишком холодно, вон, враги вообще носа не показывают из своих блиндажей.

– Так ведь предлагали уже командиру, сам же говорил, что не пускают! – Старый сплюнул себе под ноги и закинул в рот сухарь.

– Опять пойду просить. Ну, в самом деле, мы же спокойно можем к ним пройти, особенно сейчас, они все замерзли там, самое время. Иначе для нас все это рано или поздно закончится одним, прямым попаданием. У врагов очень много боеприпасов, а солдат сейчас мало, вот они и держат нас на расстоянии, давя артиллерией. Если не сейчас, то позже может быть уже поздно.

– Попробуй, – кивнул Старый.

И я побрел к штабу полка, благо располагались мы рядом, буквально в километре. В темноте идти даже по своим позициям страшновато. У нас лес за спиной, а в нем всякое может быть, правда, последнего зверя, кабана, видели месяц назад, уходят звери, война она кого хочешь заставит покинуть родной дом.

Да уж, примерзли не только враги, а и наши бойцы. Пока шел в штаб, два поста обошел, меня даже не окрикнули. Я уж испугался, думал, вдруг австрияки шалят, ан нет, просто холодно, часовых хоть и меняют каждый час, а все одно, замерзают люди, вот и прячутся. Обморозиться сейчас много ума не надо, бойцов беречь нужно, им еще воевать.

– Здорово, Масленников, господин генерал у себя? – У входа в командный блиндаж часовой был. Я его уже хорошо знал, как и он меня. Их тут всего пятеро и все меня прекрасно знают, ибо бываю тут частенько. Сейчас вот ефрейтор Масленников стоит, Семеном звать.

– После бани, чаевничают превосходительства, – улыбнулся ефрейтор. – Тебя ждут?

– Не, доложи, пожалуйста, разговор есть.

– Они там вдвоем с начштаба, вроде как выпили чуток, после баньки-то.

– Ну, это их дело, – пробормотал я, ежась от холода. Черт, действительно дубак стоит такой, что ежели не двигаться, замерзнуть можно враз. Форма идиотская, летом жарко,