Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

учебного заведения ставит перед собой приоритетом развитие талантов своих воспитанников. Древние магические рода, как вам, вероятно, известно, тоже крайне заинтересованы в раскрытии талантов своих детей, — язвительного упрека он все же не удержался. — Но не тогда, когда на другой чаше весов оказывается их здоровье и жизнь.

— В Академии Семи ветров Милдрит ничего не угрожает, я уверяю вас…

— Милдрит смертельно больна, — перебил маг и лицо у него сделалось жестким, а нос как будто еще больше заострился. — И чем больше она колдует, тем сильнее приближает собственный неизбежный конец.

В кабинете повисла оглушительно-звонкая тишина.

“Ложь?” — отчаянная мысль метнулась к Эйнару и вернулась задумчиво-пугающим: “Не похоже…”

Хребет сковало холодом.

Рейон дю Солей, прекрасно понимающий, что от него потребуют пояснений, но отчего-то мучительно медлящий, все же заговорил:

— Милдрит не приходится мне родной дочерью, но я всегда относился к ней как к родной.

Он смотрел прямо на Эйнара, открытым честным взглядом, прекрасно осознавая, что его сейчас читают. Сидящая рядом жена, которая до сих пор не проронила ни слова, кивнула в подтверждение этим словам и взяла мужа за руку, а тот в ответ сжал ее пальцы.

— Она полукровка. Ее родной отец — дракон. Но вместо того, чтобы родиться обычным человеком, Милдрит родилась обычным человеком с драконьей силой.

…брызнувший осколками зачарованный гранит, выдерживающий любую непогоду, любые покушения на хранящиеся под ним сокровища, но разлетающийся от простейшего заклинания, выпущенного перепуганной девочкой…

— Поначалу мы думали, что она просто богато одарена природой, но чем больше ее обучали, тем понятнее становилось, что ее дар далеко выходит за рамки, доступные человеку. Вот только человеческое тело с ним, к сожалению, не справляется. Когда ей было десять, мы были вынуждены прекратить ее обучение, иначе Милдрит не дожила бы и до тринадцати.

Он замолк, и тут неожиданно инициативу перехватила Астра.

— Мы сделали для нее все. Мы обращались ко всем известным целителям, людям, драконам… ко всем. Мой муж посвятил несколько лет попыткам ее спасти, но единственное, чего мы добились — это отсрочка неизбежного.

— И тогда вы решили ее случить, как кобылу, чтобы добро не пропадало, верно? — я мог бы сдержаться и не язвить, но не видел причины.

— Не совсем понимаю, каким образом вас это касается, наставник… — вежливо, но прохладно отозвалась госпожа Рейон дю Солей.

“Я тоже!” — прилетело мне со стороны Эйнара.

— Нам известно, что именно это заставило ее сбежать, — продолжил я ядовито-доброжелательным тоном, отправив в сторону старого друга только одно короткое, но емкое и крайне эмоциональное мыслеобразное послание.

Эйнар впечатлился и замолк, отдавая мне право на инициативу в переговорах.

Конрад открыл, было, рот, но потом передумал. Закрыл, вздохнул и произнес:

— Какими бы ни были причины решения Милдрит, это не меняет того, что продолжать учебу для нее опасно. Мы понятия не имеем, в каком она состоянии находится сейчас и на чем держится. Немедленное возвращение под целительский надзор — в интересах моей дочери, и я не понимаю, как вы можете это отрицать.

— Этого никто не отрицает, — покладисто согласился я. — В Академии на наше общее счастье, имеется прекрасная целительница.

— Вы, несомненно донесли до нас крайней серьезную информацию, — вмешался Эйнар, чтобы добавить веса моим словам. — И я уверяю вас, что по этому поводу будут приняты незамедлительные действия. Вы знаете, кто отец Милдрит? К кому именно из драконов вы обращались по поводу ее состояния? Какие меры были приняты?..

— Я не понимаю, почему мы должны отвечать на эти вопросы, — Астра поджала губы.

Эйнар встретил ее взгляд спокойно.

— Вне зависимости от состояния ее здоровья, госпожа Рейон дю Солей, Милдрит взрослая, достигшая совершеннолетия девушка, которая имеет право сама определять свою судьбу. Мы доведем до ее сведения, что родители желают ее возвращения домой, но если она решит остаться, это будет ее решение. И право Академии продолжит действовать. А нам, в свою очередь, хотелось бы иметь максимум сведений о ее состоянии, чтобы помочь всем, чем мы сможем.

— Позвольте нам хотя бы с ней увидеться! — потребовал Конрад, в его голосе мелькнуло отчаяние.

Я вспомнил кристальную убежденность Милдрит в том, что он всех своих детей любит одинаково, и то как она ни словом, ни интонацией не дала понять, что отец ей не отец, хотя ведь наверняка знала… и мне стало его почти жалко.

Но прямо сейчас этой жалости во мне не было места.

Прямо сейчас мне хотелось увидеть Милдрит, обнять ее, сказать, что я знаю, что она не одна, что…

— Мы передадим ей ваше пожелание, — терпеливо повторил Эйнар. — Если она захочет, она с вами встретится. Ну а сейчас, не могли бы вы любезно посвятить нас в подробности? И, если позволите, я приглашу к разговору нашу целительницу?..

Милдрит

Я устроилась на кровати полусидя, обложившись подушками и усиленно учила общую анатомию. Вернее, пыталась. Плохо мне было просто исключительно. Нет, ничего не болело, и к счастью — терпеть не могу боль, это же просто гадость какая-то! — но удивительной мерзости самочувствие накатывало волнами, радуя оттенками ощущений и заставляя откладывать учебник и пережидать.

Жар.

Озноб.

Слабость и тошнота.

Слабость без тошноты и тошнота без слабости.

Тремор.

Испарина.

Вместе, по отдельности и в различных комбинациях.

Как же хорошо, что сегодня у нас день на самоподготовку и занятия будут только завтра!

Как же плохо, что завтра у нас зачет по общей анатомии. Общая анатомия закрывала промежуточные экзамены у первого витка, и я точно знала, что на этот экзамен я попаду, даже если у меня отнимутся ноги и руки — просто поползу, цепляясь челюстью за пол!

Вариант “попросить друзей меня дотащить” был, конечно, проще и да повероятнее как-то, но выглядел менее драматично.

По итогам сдачи экзамена по общей анатомии я должна была получить свой почетный, бессмысленный, но такой желанный статус лучшей адептки потока. У меня всё посчитано!

Осталось только сдать. Любой ценой.

Обещанные побочные эффекты настигли меня быстро, через два дня приема экстракта белоцвейки — тех самых зеленых пилюль, честно украденных у целительницы Маргрит. Сначала я перестала спать, и это было даже кстати, потому что теперь по ночам я могла готовиться к экзаменам. Потом пропал аппетит, и это было уже хуже — потому что основы целительства нам успели преподать. Да и без них моего соображения и здравого смысла хватало, чтобы понять: не будет пищи в организме — не будет источника восстановления сил.

Еду приходилось запихивать в себя через силу, да еще изображать перед друзьями,