"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Ой, садитесь же быстрее, я сейчас распоряжусь, чтобы вас напоили чаем.

— Да, было бы совсем неплохо.

— Сейчас, — засуетилась графиня, выскочила из гостиной, сама кого-то нашла и отправила на кухню.

Несколько слуг не спали, переживая о судьбе хозяина усадьбы, так всегда бывает, когда служат целыми поколениями одному семейству. Услышав приказ хозяйки, кто-то из них поставил чайник и собрал еду, оставшуюся с ужина, после чего принёс мне.

— Ну так вот, мы возвращались все вместе на машине, когда неожиданно на нас выскочила коляска извозчика с взбесившейся лошадью и протаранила машину, заставив её затормозить и съехать на тротуар. Водитель успел среагировать, но это оказалось только начало, дальше со всех сторон раздались выстрелы, и нас стали расстреливать, буквально в упор. И я подозреваю, что пули оказались не простые, скорее всего, даже не свинцовые, так как они пробивали толстое железо насквозь и не застревали в нём. А дальше в нас кинули бомбу. Я успел выставить щит, но после показа сила дара ещё не восстановилась полностью, поэтому я и не смог защитить графа и всех остальных от ранений.

— Боже! Боже! — закрыла ладонями лицо графиня, — я так и подумала, боже, за что⁈ Он столько сделал для людей: и помогал, и устраивал, а они хотели его убить! Женевьева, когда узнала, плакала навзрыд. Спасибо Вам, барон!

При упоминании Женевьевы, я вскинул голову, но графиня не заметила этого, да и не до того ей, конечно же, чтобы за мной следить.

— Да, я случайно оказался в машине с графом, он просто решил меня забрать с собою.

— Видит Бог, что ничего не происходит случайно.

— Не знаю, но то, что мы едва не погибли, это правда.

— Меня не пустили к мужу, вы знаете, что с ним, насколько тяжелы его ранения?

— Я серьёзных ранений у него не увидел, возможна сильная контузия от взрыва бомбы, а от пуль и осколков я его успел защитить.

Графиня порывисто встала, комкая в руках мокрый от слёз платочек.

— Сударь, вы уже несколько раз спасаете членов нашей семьи, я было хотела, чтобы Женевьева и не думала о вас и не пыталась общаться ближе, но обстоятельства так складываются, что вы становитесь нашим защитником. Это нелепо и даже смешно, но я чувствую прямо сердцем, что это так. Какой награды вы хотите от нас за это?

Я не думал ни секунды и сразу сказал.

— Мне не нужна никакая награда, кроме руки вашей дочери, только ради неё я живу и совершаю подчас невозможное.

— Вы так любите её?

— Да! — нисколько не сомневаясь в своём ответе, сказал я.

Графиня несколько долгих мгновений внимательно всматривалась в моё лицо, пытаясь увидеть в нём что-то, известное только ей, потом отвела взгляд и стала вытирать остатки слёз с лица. Помедлив ещё мгновение, она сказала.

— Да, я так и думала, и знала, что всё закончится именно этим. У меня есть сын, он намного старше Женевьевы и живёт отдельно от нас со своей семьёй. Они совсем недавно уехали за океан, в САСШ, не знаю, насколько им понравится там, но он уже давно вправе решать за себя сам и за него моё материнское сердце молчит, а вот Женевьева меня откровенно беспокоит своим характером. Да и вы для неё не слишком-то подходящий жених. Простите, я могу говорить с вами честно и откровенно?

Я обречённо вздохнул. В комнате ярко горела электрическая люстра, прекрасно освещая всё вокруг, мы сидели одни за столом, а за окнами ещё царила тьма, терпеливо дожидаясь совсем уже близкого утра. Сама обстановка не сильно располагала к открытости, но и деваться мне некуда. Я уже успел откровенно поговорить с графом, и теперь предстоял аналогичный разговор с его женой. Сговорились они, что ли?

— Да, Наталья Максимовна, как вам будет угодно, — и, потянувшись за кружкой, я налил сам себе чаю из самовара и, взяв с тарелки пирожок с мясом, принялся жевать, так как вспомнил, что ещё не ужинал. Голод, что на время притупился, сейчас взвыл диким хищником в предвкушении добычи и заскрёб внутри меня кривыми когтями, раздирая болью весь желудок. Я торопливо стал жевать пирожок, уже нацеливаясь на другой и запивая всё сладким чаем.

— Я понимаю, что вы устали и едва выжили, но я бы хотела понять для себя нечто, касающееся именно вас.

— Спрашивайте, Наталья Максимовна, я полностью к вашим услугам.

— Вы уверены в том, что сможете защитить мою дочь от всех пакостей этого мира?

Я даже не стал особо задумываться над ответом, потому как я просто ещё глупый юноша, а не сверхчеловек, и не состою ни в какой тайной или явной, но могущественной организации.

— Нет, сударыня, не уверен, но приложу к тому все свои силы, они хоть и не так велики, как мне бы хотелось, но всё же у меня возможностей к защите намного больше, чем у десятка юношей моего возраста и выучки.

— Я поняла, что же, достойный ответ настоящего благородного юноши, я почти готова пойти вам навстречу и согласиться на разрешение сделать помолвку или даже больше с Женевьевой, но уверены ли вы, что она сама этого хочет?

Я не стал кривить душой, хоть сердце и подсказывало мне, что Женевьева любит меня, и ответил максимально честно.

— Я не знаю, у нас не было возможности поговорить на эту тему, да вы и сами это понимаете, мадам, и сами же запрещали ей разговаривать со мною наедине, даже по моему приезду сюда. Поэтому мне нечего вам ответить на этот вопрос. Надежда в том, что я небезразличен вашей дочери, у меня есть, а вот уверенности, что я ей нравлюсь — нет. Прошу вас