Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

В кадетский корпус набрали пока всего два класса по двадцать человек, но не из-за недостатка желающих, которых по словам директора, было в десять раз больше, а по причине отсутствия необходимого количества преподавателей, поиском которых он сейчас усиленно занимался по всей Европе. Оставшись удовлетворенным увиденным, к вечеру я вернулся в Руэнтальский дворец, где сел за написание письма Потемкину, а вечером собрал Доброго, Пугачева и Милошевича помянуть Екатерину Алексеевну.

Быстро закончив все дела в Курляндии, мы отправились в обратный путь и в середине ноября наш конвой прибыл в Стокгольм. Пока плыли домой, я для того, чтобы отвлечься, подсчитал покрытый нами с начала этого года километраж и охренел. Только Балтику пришлось в разных направлениях пересечь пять раз, намотав больше полутора тысяч морских миль, и еще по суше проехали около пяти тысяч километров. Лягушки-путешественницы блин. Конечно, по сравнению с российскими расстояниями, это может и не очень много, но для малюсенькой Европы серьезные цифры. Нужно немного побыть дома, решил я.

***

Дома меня встретила заплаканная София, получившая известие о смерти Екатерины от нашего посланника в России барона Андерса Риббинга. Ничего нового из этого послания я не узнал, поэтому сразу же вызвал во дворец российского посланника графа Остермана, с которым прежде наладил неплохой контакт. Иван Александрович заверил меня, что тоже не осведомлен о подробностях произошедшего в Петербурге и никаких дополнительных инструкций пока не получал.

Я был скорее склонен верить ему и вовсе не из-за наших нормальных отношений. Логика здесь была проста. Раз в Петербурге правит совет, то им, наверняка, будет сложно принимать решения, ведь для этого потребуется достижение консенсуса, а как показывает практика, это очень непросто. К тому же, никакой необходимости в поспешных решениях на внешнеполитической арене нет. Самое главное сейчас для заговорщиков укрепить власть внутри страны.

Поэтому решив не суетиться и дождаться более детальной информации, объявил всем недельный отпуск и с головой погрузился в семейную жизнь. Неделя, естественно, пролетела, как один миг, но насладиться обществом супруги и понянчиться с сыном, вымахавшим за три с половиной месяца почти до восьми килограмм, я сумел на полную катушку.

По окончании отпуска, переговорил с министрами, которые должны были к этому времени побывать в Сконе и оценить обстановку на предмет возможности размещения своих ведомств на новом месте. Как и предполагал, пригодных зданий в городе, за исключением замка Мальмехюс, который я планировал сделать императорской резиденцией,не оказалось.

В новоиспеченной столице империи мы побывали в конце мая, возвращаясь из Копенгагена с рекогносцировки, и город тогда произвел впечатление полнейшего запустения, хотя среди развалин и бурьяна еще проглядывались следы былого процветания. Изучив позже, уже после переименования, историю Мальме, я узнал, что до середины семнадцатого века он являлся крупнейшим в Дании после Копенгагена городом, но перейдя под руку Швеции лишился старинных торговых привилегий и начал приходить в упадок. Местное купечество, несшее убытки от непрерывных датско-шведских конфликтов, покидало город и сейчас в нем проживало не более тысячи человек. Ладно, как говорится, Москва тоже не сразу строилась, отстроим и Сконе.

Разобравшись с министрами, мне предстояло до отъезда закрыть еще один вопрос. Оценив удобство использования халявных французских денег и понимая, что скоро они закончатся, я опять задумался о дополнительном источнике дохода, не завязанном на бюджет империи. Патенты и проценты от финансово-торговых операций Мойши, это хорошо, но однозначно мало. Запас на черный день, конечно имелся. На безделушки покойного Густава можно было легко небольшую эскадру снарядить. Но пускать в дело драгоценности стоило действительно только в крайнем случае. И по всему выходило, что нужно создавать нормальный производственный бизнес, взяв себе в компаньоны какого-нибудь шведского промышленника, который и будет тянуть лямку управления предприятием. Наведенные по этому вопросу справки, показывали одного достойного кандидата в компаньоны – Магнуса Полхема, внука известного шведского изобретателя «Архимеда Севера» Кристофера Полхема, тоже ставшего прекрасным инженером и продолжившего после деда успешно руководить производством в провинции Далларна, являвшейся сердцем шведской металлургии.

***

– Гениально, Ваше Величество! – восхищенно произнес Полхем после собственноручной сборки машины и станков в одном из залов дворца, – Это же переворот в горном деле и металлургии. У нас в шахтах стоят несколько закупленных в Англии паровых машин Ньюкомена для откачки воды, но эта машина отличается от них также, как клинок работы Золлингена от заточенного куска железа. Вы позволите узнать кто автор?

Я не стал понтоваться, присваивая себе славу изобретателя, и ответил честно:

– Конечно Магнус. У меня в России есть металлургическое производство, которым руководит прекрасный инженер барон Чернов. Это его изобретения. Уверен, что вам еще доведется с ним встретиться, ну а пока хочу предложить вам возглавить производство этих замечательных машин, которые сделают Скандинавию первой промышленной державой Европы!

– Благодарю за доверие Ваше Величество, я готов! – без раздумий ответил Полхем.

– Прекрасно, тогда через два дня отправляемся в Сконе, столицу империи! – похлопал я его по плечу.

Надо признать, что молва о Полхеме, как отличном инженере, не соврала. Он влет разобрался с чертежами Гнома, в том числе коксовой батареи и печи для плавки стали, я только перевел ему пояснения с русского языка, при том, что сам толком не понял, как вся эта байда функционирует. Ну мне это и надо, мое дело толковых людей подобрать.

Однако, спокойно уехать из Стокгольма мне не дал напросившийся на следующий день на аудиенциюфранцузский посланник граф Верженн, с которым я не встречался с момента коронации на шведский престол, а событий с той поры произошло превеликое множество.

***

– Ваше Величество, прошу вас принять поздравления короляЛюдовика Пятнадцатогопо случаю восхождения на престол Скандинавской империи! – протянул посол с поклоном письмо, запечатанное королевской печатью.

– Благодарю! – взял я письмо и сразу поинтересовался, – У вас только письмо граф. А где же последняя часть субсидии? Конец года на носу!

– Прошу простить меня, Ваше Величество, но с субсидией возникли временные затруднения. Герцог д ́Эгийон сообщил мне, что прибытие корабля следует ожидать не ранее весны следующего года! – изобразив притворное сожаление на лице, ответил граф, – Кроме того, в Париже хотели бы еще раз убедиться в том, что охота на медведя обязательно состоится!

– Каких там хотят подтверждений? – нахмурился я, – Слова императора уже недостаточно?

– Прошу не понять меня превратно, Ваше Величество, но весной разговор шел только про захват Норвегии, а вы захватили всю Данию и стали ее королем! – осторожно проговорил Верженн, видимо опасаясь моей неадекватной реакции.

– Но я же никому не обещал, что не буду