Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

Надо остаться и понаблюдать. Сторож особо отметил тот факт, что это — работа Руслана, и только его. Значит, попросить помощи или совета у наставника нельзя. Надо самому всё сделать. Сторож вряд ли хочет смерти Руслана, так что эта плакальщица победима. Но вот как? И что она делает с людьми?

Он продрог, ожидая новых посетителей кладбища. До прибытия следующего визитёра прошло больше трёх часов. Руслан плохо представлял, сколько людей должно здесь появляться в обычный день. Возможно, что именно столько, то есть совсем немного.

В половине пятого пришёл молодой мужчина. Нашёл нужное надгробие, положил у его подножия несколько алых роз, посмотрел на часы и быстро удалился. Плакальщица не пришла.

Под вечер, когда воздух наполнился тягучими тёмными сумерками, а ветер стал ледяным, на кладбище появилась женщина в чёрном пальто и шляпке с вуалью, как в кино.

Она быстро прошла к большому памятнику и упала на колени, словно её ударили в спину. Она рыдала, не думая о том, видит её кто-то или нет, отчаянно, горько и страшно.

Руслану было стыдно подсматривать за чужим горем, но не смотреть он не мог. Перехватил нож поудобнее и замер.

Женщина прохрипела: — Милый… я не успела… господи…

Потом её голос перешёл в плач.

Из-за соседнего надгробия вышла плакальщица. Постояла над скорчившейся, раздавленной горем женщиной. Наклонилась, опуская руки на её плечи…

Хоть Руслан мысленно и готовился к тому, что последует дальше, это ему не помогло. Вопль, полный горечи, обиды и боли, расколол небо, воздух, каждую плиту и, кажется, самого Руслана.

Он очнулся, лёжа на земле. Хотел вскочить, но голова кружилась так, что пришлось подниматься медленно-медленно, борясь с желанием опереться на ближайшую оградку.

Судя по всему, прошло всего несколько секунд — он не успел замёрзнуть. Поднял голову: плакальщицы не было видно, а женщина в чёрном стояла у могилы.

— Говорили, что отпустит, если хоть так с тобой встречусь. А я не верила. Зря, получается…

Она судорожно вздохнула, вынула из кармана платок и прижала к лицу.

— Прощай, милый, — прошептала она, развернулась и ушла прочь.

Руслан спрятал нож. Что ж, теперь всё, кажется, прояснилось. Плакальщица, судя по всему, питается болью и горем. Вынимает их из людей — и то ли рассеивает, то ли впитывает в себя. И видимо, это-то и не нравится Сторожу.

Руслан поёжился и понял, что если сейчас же не окажется в тепле, то замёрзнет окончательно и разболеется.

Он огляделся: ни людей, ни плакальщицы, ни Сторожа и его помощников. Значит, можно идти домой.

Хотел вызвать такси, но телефон разрядился, так что пришлось топать до ближайшей остановки.

Вокруг фонарей клубился прозрачными облаками морозный воздух. Руслан шёл и думал, что ему делать с плакальщицей. Насколько он помнил слова наставника, Сторожу нужно, чтобы люди ходили на кладбища и оплакивали близких. Видимо, из-за вмешательства плакальщицы люди смиряются с утратой и перестают посещать кладбище так часто, как этого хочется Сторожу.

И он решил извести помеху руками человека. Но должен ли Руслан убивать плакальщицу? Кажется, она не причиняет людям вред. Наоборот — в каком-то смысле помогает.

Автобус подъехал почти сразу, и Руслан влез в тёплый салон.

Итак, плакальщица. Сторож велел избавиться от неё в счёт долга. А долг перед Сторожем — это то, с чем шутить точно не стоит. И если Руслан не уложится в сутки, то его жизненный срок сократится. В тёплом автобусе на секунду стало так же холодно, как на кладбище.

Нет, надо просто избавиться от существа — и всё тут! Всё. Принял решение — и успокойся.

Но мысль о том, что ему придётся убить безвредное создание ради собственной выгоды, не давала покоя. Эта мысль свербела, как зубная боль, настойчивая и неотступная, и не давала ни на чём сосредоточиться.

Руслан добрался до дома, поужинал, принял душ, лёг в постель, а мысль всё не отпускала.

Спал он плохо. Вздрагивал во сне, дёргался. Не просыпался до конца, но то и дело выныривал из сонного забытья. Да и снилось ему что попало. То он бродил в толпе серых людей со смазанными, затёртыми лицами, то искал в тёмном лесу кого-то, кто тоненько плакал и звал маму.

Утром Руслан встал совершенно разбитым. На всякий случай проверил себя знаками — вроде бы всё чисто.

У него появилась идея, но Руслан понятия не имел, хорошая она или нет.

После завтрака он позвонил Бьёрну:

— Сможешь на меня глянуть, проверить, всё ли со мной хорошо?

— Без проблем! А что стряслось?

— Нет, ничего. Просто видел вчера необычное существо, а потом спал плохо — надо убедиться, что всё в норме.

— Верно. Приезжай ко мне — неохота в «офис» тащиться.

Через час он был у наставника. Бьёрн проверил ученика со всех сторон и заявил, что тот чист.

— А что за монстр? — Бьёрн вопросительно посмотрел на Руслана.

Тот покачал головой:

— Пока не могу сказать.

— Опять благотворительностью занялся?

— Нет.

— А где видел?

— На кла… Кхм, не могу сказать.

— Сторож, что ли, поручил? — хмыкнул наставник. — О, ну тогда ладно. Если что — звони.

Руслан поехал в библиотеку. Он решил, что не станет убивать плакальщицу, если она и правда безвредна. Сторож ведь велел ему избавить кладбище от «этой пакости», а не убить её. Руслан задумался, куда же можно переместить это существо? Где оно сможет питаться скорбью, никому не мешая?

В памяти всплыли тесные коридоры больницы, в которой лежала бабушка. Отделение со странным названием, показавшимся в детстве пугающим и красивым. Пали… палле… паллиативная медицина! Да, там плакальщице самое место.

А если Сторож решит, что это неверная трактовка его поручения, что ж — так тому и быть. Руслан не станет убивать существо, не желающее и не делающее зла, ради отработки своих долгов.

В библиотеке он нашёл нужный дневник. Да, это существо не причиняло вреда людям. Обычные люди его не воспринимали, а для видящих его крик был тем слабее, чем больше в них скорби. То есть видящий, узнавший страшный диагноз или переживающий за близкого человека, её не услышит. А Руслану было так плохо на кладбище, потому что он никого не оплакивал.

Переманить существо можно было, найдя предмет, с которым связана плакальщица. Обычно вещь выглядит как кусок белой ткани: одежда, тряпка, полотенце — что угодно.

Руслан приехал на кладбище в полдень. Зайдя на территорию, сразу пошёл направо: в дневнике рекомендовали обходить территорию, на которой обитает плакальщица, против часовой стрелки.

Сделав несколько шагов, Руслан заметил, что за ним кто-то идёт. Оглянулся — Сторож и его помощники.

— Что-то ищешь? — спокойно поинтересовался Сторож.

— Да. Вещь плакальщицы.

— Это правильно, — кивнул хозяин кладбища. — Надо будет сжечь её по-особому — и этой пакости конец. Я расскажу, как надо.

Руслан вдохнул-выдохнул и сказал:

— Я не стану её убивать. Унесу куда-нибудь в больницу или ещё куда, чтобы вам не мешала. Но убивать не буду.

Сторож без всякого выражения посмотрел Руслану в глаза и спросил:

— Уверен?

Помощники, идущие за ним по пятам, стали как будто выше, тяжелее и массивнее. От самого Сторожа веяло жуткой, холодной силой. Нахлынуло малодушное желание сказать: нет-нет, я глупо пошутил! А потом сделать так, как велит этот… не то человек, не то монстр. Ведь он может шутя растоптать тебя. Уничтожить. Перенести твоё надгробие из своего мира в этот.

Но Руслан упрямо стиснул зубы и твёрдо сказал:

— Да.

Сторож молчал несколько невозможно долгих мгновений. А потом кивнул:

— Хорошо. Только уноси подальше.

И исчез.

Руслан ошеломлённо огляделся, но, конечно, никого не увидел. Он встряхнулся и продолжил поиски.

Тряпка нашлась у ворот, но с другой стороны. Висела, примотанная к дереву. На вид словно кусок кружевной ткани. Белая и одновременно прозрачная. Если присмотреться, видно, что «кружева» непрестанно меняют узор, а сама ткань слабо светится.

Руслан осторожно отмотал тряпку. Завернул в мешковину и положил в рюкзак. Повернулся и увидел плакальщицу.

Он вполголоса сказал:

— Пойдём со мной. Тут тебе не место.

Она слушала его, склонив голову к левому плечу. Потом протянула руку — белую, будто сшитую из простыни. Руслан собрался с силами и дотронулся до руки.

На секунду стало жарко, потом люто холодно, а затем она убрала руку.

Руслан пошёл, то и дело оглядываясь: успевает ли она за ним. Плакальщица шла не торопясь, но не отставала.

Шли долго. Увы, но сесть в транспорт она не могла. Ни в такси,