Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

такими, как мы, и никому не мешали. Колдовство наше мелкое, и не колдовство даже, а так, заклинательство, и не зловредное вовсе, а, может, иногда и полезное, поскольку бывали здесь и такие клиенты, кто уходил от нас исцелёнными и благодарными. Кому-то мы помочь не смогли, так и лекарь не каждого от смерти спасёт. Что же случилось, что такая знатная особа вдруг обратила внимание на мышей подпольных, которые тяжким трудом добывают себе жалкие медяки на чёрствый хлеб?

— Тебе б мадригалы писать, любезный, — усмехнулся Марк. — Но вопрос задан правильно. Я здесь не ради вашего повешенного приятеля, и не потому, что до меня дошли слухи о ваших проделках. Меня сюда привёл личный интерес. Прошлой ночью кто-то подложил мне в постель верёвочную петлю и наслал на неё заклятие смерти. И я знаю, что этот кто-то обитает в доме Медной печати. И чтоб не упустить негодяя, мне проще всего собрать всех мышей в один мешок и спустить в колодец.

— Так это!.. — возопила «купчиха» сжав кулаки.

— Вот, червь навозный, — затряс бородой старик.

— Жаль повесился, я б его сама… — взвизгнула девица.

— Тихо вы! — вдруг рявкнул вежливый книжник и снова обратился к барону. — Это не мы, ваша светлость. Это Синий ворон! Я ему и раньше говорил, что тёмная магия не доведёт его до добра, и на нас он беду накличет. Но за это лучше платят, а он, при всей своей глупости, весьма одарён был магическими способностями. Он, видите ли, господин барон, в молодости служил в Храме Ангела Тьмы в луаре, ну и нахватался там всякой мерзости. И он действительно мог наслать заклятие смерти.

— Да он и наслал! — заявила девица. — Он сам хвастался мне, что получил золото за заклятие смерти. Он любил рассказывать про свои штучки, видимо, полагая, что все вокруг прямо лопаются от зависти, глядя на его таланты.

— Точно, точно, — закивала матрона. — Он и мне говорил, что клиент ему особое заклятие заказал, непременно хотел, чтоб его враг сам в петлю полез, дескать, заслужил…

— Тихо ты, квашня! — ткнул её в бок старик и елейно улыбнулся Марку беззубым ртом. — Это Синий ворон говорил, не мы, а ему, видать, его клиент.

— Что за клиент? — уточнил Марк.

— Я знаю! — обрадовался парень с летучими мышами на балахоне. — Я его видел! Тогда моя очередь на зал была, а этот синий клюв явился и сказал, что у него важный клиент! Ещё угрожал мне, крыса! Я б ни за что не уступил, но тут и сам клиент появился, и я предпочел уступить, ему, а не клюву!

— Ты его видел? — подался вперёд Марк. — Как он выглядел?

— Как очень богатый и благородный господин. Высокий, красивый, с прямой осанкой. Он был в чёрном плаще из муара с капюшоном, на лице — маска с узорами. Под плащом — бархатный камзол и золотая цепь. На руках перчатки из замши. На поясе — пряжка вроде вашей, меч и кинжал в ножнах.

— Молод, стар? Какого цвета волосы?

— Молод, ваша светлость! Низ лица белый и гладкий, как у девицы. Волосы волнистые, как шёлк, каштановые. Больше ничего не разглядел, простите. Темно в коридоре, вы сами видели.

— Оружие как выглядело, что за пряжка?

— Не разглядел, — расстроено повторил парень. — Кабы знал, что вы придёте, присмотрелся бы, а так увидел, что клиент, и правда, важный, ну и ушёл.

— Он один был?

— Вошёл один, но под окнами в это время какой-то человек болтался, тоже в чёрном плаще с капюшоном и при мече. А когда клиент вышел, они вместе ушли.

Марк задумался. В это время в комнату вошёл один из сыщиков и высыпал на стол из тёмного кошелька-кисета двадцать золотых марок.

— Нашли в каморке у покойника, — пояснил он. — Там у него всяких магических штук немало и книга колдовская. У остальных тоже кое-что есть.

— Всё описать и доставить в Белую башню, — приказал Марк, поднимаясь. — На сей раз вам повезло, ни в мошенничестве, ни в убийстве я вас обвинять не стану. С остальным будет разбираться господин Филбертус. Если всё, как вы говорите, то, возможно, отделаетесь штрафом. И запомните, если я узнаю, что из этого дома ещё раз будет направлено хоть одно заклятие на сглаз, порчу или смерть, я вас всех на одной виселице повешу.

Сказав так, Марк развернулся и вышел. Спустившись вниз, он сел на коня и поехал в сторону дворца. За ним следовали оруженосцы, держа руки на эфесах мечей и пристально вглядываясь в темноту пересекавших их путь улиц.

Марк же, хоть и осознавал, что снова может оказаться целью нападения, всё же не слишком переживал по этому поводу. Если злоумышленник решил сменить оружие на магию, то вряд ли сейчас подошлёт к нему убийц. Такое случается редко, обычно, если не срабатывает один способ, переключаются на другой, а значит, следует ожидать, что на него через украденную перчатку будет направлено очередное проклятие. Но с этим он пока ничего поделать не мог. Ему оставалось только надеяться, что на этот раз его защитит браслет Филбертуса.

Пока же он обдумывал то, что узнал. Итак, в этот раз появился не только слуга, но и сам заказчик. И снова подтвердилось, что это богатый аристократ. Кто б ещё стал платить золотом за то, что оплачивается серебром? К тому ж понятна стала и некоторая его неосведомлённость в таких делах. Он молод, очень молод, а значит, не может быть кем-то, кого он обидел десять лет назад. Кого же он задел в этот раз? Кто это может быть? Гладкое лицо, каштановые волосы, высок и статен. Большая часть молодых аристократов Сен-Марко из богатых семейств отличаются миловидностью, таких всегда привечали при дворе, потому заботливые матушки тщательно следят за чистотой и гладкостью лиц своих сыновей. Каштановые волнистые волосы — через одного, а иные специально красят локоны в этот цвет, потому что каштановый медного оттенка всегда считался цветом кудрей принцев Монморанси. Высок и статен? Знать Сен-Марко издавна славилась этим, и потому низкий рост некоторых дворян вызывает насмешки за их спинами. Зовут же Айолина Делвин-Элидира карликом, хотя не так уж он и мал ростом.

И всё же Марк продолжал перебирать в памяти молодых людей с такими приметами, с которыми сталкивался в последнее время. Нет, он ни с кем из них не ссорился, никого не обидел. Напротив, среди юношей благородных семейств он всегда пользовался уважением, им восхищались, ему подражали. Так кто ж из них настолько озлобился, что возжелал, чтоб