"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

И что-то надломилось.

Рычание со стороны девушки прекратилось. Тело в моих руках перестало дергаться из стороны в сторону, пытаясь вырваться. Я почувствовал, как под ладонями жёсткая шерсть будто втягивается обратно, как длинные лапы начинают приобретать человеческую форму. Интенсивное звериное дыхание становилось ровнее. Неужели… Получилось?

Девушка обессиленно упала в мои объятия.

Я не разжимал рук ещё долго — боялся отпустить. Только когда понял, что лапы снова стали руками, что острые когти исчезли, а на меня опирается обычная, измученная девушка, я чуть ослабил хватку.

Беатрис медленно подняла голову. В зеленых глазах снова появилась осознанность и полное непонимание произошедшей ситуации.

— Войцех? — слабым голосом обратилась она ко мне. — Что… что случилось? Я… кажется, отключилась. Голова кружится.

Я выдохнул так, что закружилась голова уже у меня самого. Может, я потерял слишком много крови? Или пришло осознание, что беда оказалась позади? Ведь я очень сильно рискнул. Беатрис просто могла меня разорвать на мелкие клочья.

— Ты потеряла сознание, — проведя рукой по рыжим волосам, ответил я. — Перенапряглась, видимо.

Она нахмурилась, заметив кровь на своих руках.

— Ты ранен. Спина…

— Тварь зацепила, — соврал я. — Ничего страшного.

Она кивнула, ещё не до конца придя в себя, и поверила. Памяти об обращении у неё не осталось: ни о выгнутом позвоночнике, ни о когтях, ни о том, как она едва не вспорола мне горло. Оберег висел у неё на шее, и она, похоже, даже не заметила, как он там оказался.

А я смотрел на неё и думал об одном.

Мать Руфь ошиблась.

Она верила, что оберег лишь оттягивает неизбежное. Что зверь рано или поздно возьмёт верх, что Беатрис обречена.

Но я только что видел обратное. Оберег, да и не только он… Что-то, что заставило хищника отступить. Превращение можно было остановить.

— Идём, — я подставил ей плечо, помогая встать. — Всё закончилось. Пора возвращаться домой.

* * *

Старик Лука пришёл рано утром. Я ещё толком глаза продрать не успел, а он уже стоял напротив моей кровати с холщовой сумкой через плечо.

— Просыпайся, Войцех, — буркнул старик вместо приветствия. — Радован вчера ко мне посреди ночи пришел. Чуть дверь с петель не снял. Говорит, мол, тебя тварь какая-то когтями достала. А ты, наверное, даже рану толком и не обработал.

Спорить даже смысла не было. Мы вернулись с Беатрис очень поздно. Я кое-как самостоятельно промыл рану водой и перетянул чистой тряпкой, лишь бы кровь остановить. На большее у меня сил и не осталось.

Радован, конечно, помогал. Но в медицине он ничего толком не понимал. Только ругался, что без него ушли, но сказал, что порезы на спине достаточно глубокие. Про Беатрис, разумеется, я ему ничего не сказал. Да и девушка сама ничего не помнила.

— Садись к окну, на свет, — велел старик. — Рубаху тоже сними. Только мешаться будет.

Я стянул одежду через голову, морщась от боли, потому что ткань присохла к свежей ране. Три длинные борозды тянулись по всей спине, Беатрис хорошо постаралась.

Дед Лука присвистнул сквозь отсутствующий передний зуб.

— Сильно зацепила, — разглядывая рану вблизи, он наклонился. — Глубоко прям прошлась. Да и видно, что толком нормально не обработал. Воспаление началось. Вот здесь прям воспалительный процесс нешуточный начался, — Лук больно ткнул рядом с порезом. — Тебя не лихорадит?

— Да вроде бы нет, — неуверенно ответил я, потому что на улице стояла страшная жара. Было сложно понять есть у меня температура или нет. Тем более ещё когда толком проснуться не успел.

Старик выложил на стол свои медицинские принадлежности: небольшой глиняный горшочек с какой-то мазью, стопку чистых тряпок, разорванных на длинные полосы, и тёмную бутыль, заткнутую деревянной пробкой.

— Терпи, — предупредил он. — Сейчас жечь начнет.

Он смочил тряпку содержимым из бутылки. Пахнуло спиртовым раствором с примесью трав. Вскоре Лука принялся обрабатывать раны. Я стиснул зубы. Жгло так, будто к коже приложили раскалённый уголь.

— Промыть хорошо рану надо, грязи очень много, — вынес вердикт Лука. — Это в ране самое опасное. Не сам порез, а то, что в него попало. Тварь-то лесная, мало ли что ей в когти попадало. Да даже если бы об что-то острое поцарапался — это ведь опасно. Много людей мучительно умирает от тетануса.

Тетанус? Если мне не изменяет память, то так называли столбняк средневековые ученые. Значит у Луки какое-то медицинское образование, скорее всего, есть.

Когда раны были очищены от грязи и запекшейся крови, старик зачерпнул из горшочка светлую мазь и густо смазал каждый порез от когтей.

— Это что? — спросил я.

— Тебе без надобности знать, что это такое, — он мазал ровно, тщательно. — Эта мазь очищает и стягивает рану, не дает ей загноиться.

Поверх мази он прикрепил чистые полоски ткани, затем закрепил их, обернув более длинным куском тряпки вокруг тела.

— Теперь слушай внимательно, — он уселся напротив меня. — Рана глубокая, заживать будет долго. И главное –регулярно повязки меняй. Понял? Один раз в день будет достаточно. Старую снимаешь, рану осматриваешь, промываешь, мажешь свежей мазью, мотаешь чистым полотном. Я тебе всё самое необходимое оставлю.

Закончив с обработкой раны, Лука собрал свои медицинские принадлежности обратно в сумку, оставив на столе горшочек мази и стопку чистых тряпок.

— Я знаю, что тебя нет смысла просить воздерживаться от работы, — поднимаясь, добавил он. — Поэтому не забывай хотя бы рану два раза в день обрабатывать.

— Спасибо, дед Лука, — искренне сказал я. — Постараюсь все необходимые меры для скорейшего выздоровления соблюдать.

— Поживем-увидим, — усмехнулся старик и направился к двери. На пороге он обернулся. — Береги себя, Войцех. Жизнь одна и её надо ценить.

Дверь за ним закрылась. Следом в мою избу зашел Радован и военный инженер в отставке. Иржи не стал терять время и сразу разложил на столе чертеж.

— Вот, господин Мейер. Над этим я голову ломал последние дни.

— Да погоди ты со своими чертежами, — вмешался Радован. — Я же говорю, что ему покой нужен.

— Всё в порядке, — ответил я и, сжав зубы от боли, встал со стула. — Что ты там такое придумал?

Я склонился