"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Беатрис застыла, глядя то на меня, то на отлетевшую тварь.

— Что… — выдохнула она. — Откуда в тебе столько силы?

Объяснять было некогда. Резерв лопаты опустел. Я с размаху воткнул штык в землю.

/Извлечение эссенции живки из почвы…/

/Заряд: 20%… 55%… 80%/

Трава вокруг лезвия мгновенно почернела и превратилась в прах. Земля отдавала жизнь, а лопата жадно её впитывала. Я снова чувствовал, как наполняюсь силой.

Тварь неспешно поднялась. Челюсть висела набок, перекошенная, но рана уже стягивалась — регенерация делала своё дело. Она зашипела и снова бросилась на нас.

И тут меня осенило.

Если барьер останавливает удар твари — это значит, он принимает на себя всю её мощь. А бьёт она, как тот самый разогнавшийся грузовик. Так зачем держать эту силу в себе? Можно вернуть.

Я перехватил черенок и вместо того, чтобы снова превратить защитный шар — выгнул его. Мысленно превратил барьер в отражающее зеркало.

Тварь налетела со всего разгона и купол выдержал. А вот её собственная ударная волна — нет.

Раздался отвратительный хруст. Лапа чудовища сложилась в обратную сторону, кость пробила жилистую плоть и торчала наружу осколком. Тварь отшатнулась, впервые издав звук, похожий на вой.

— Сейчас! — рявкнул я.

Беатрис уже ждала. Стрела вошла твари в горло по самое оперение.

Чудовище захрипело, цепляясь здоровой лапой за древко. А я в два шага преодолел расстояние между нами, вскинул лопату над головой и обрушил её вниз на вытянутый череп твари, вложив остаток живки в последний удар.

Лопата раскроила голову твари надвое.

Существо дёрнулось ещё раз и обмякло, осев в чёрную лужу собственной крови. Весь мир словно замер. Я ничего не слышал, только своё собственное тяжелое дыхание.

— Готово, — опираясь на лопату, чтобы не упасть, выдохнул я — Прикончили гада!

Беатрис медленно опустила лук. Её до сих пор трясло. Она смотрела на труп твари, потом перевела взгляд на меня, на лопату в моих руках, и в её глазах было что-то новое. Не страх. Удивление, смешанное с чем-то ещё, чему я ещё не мог подобрать названия.

— Я охочусь с малых лет, — тихо сказала она. — И никогда… никогда не видела, чтобы первородную тварь убил человек. Тем более — лопатой.

— Повезло, — коротко ответил я.

Объяснять про зачарование, про Бажея, про живку в черенке сейчас точно не время. Голова раскалывалась, по виску всё ещё текла кровь. До сих пор поверить не могу, что беда позади.

Мы оба сели на землю, привалившись спинами к стволу поваленного дерева. Сил не было даже встать. Мы молчали, приходя в себя. Я зажимал ладонью рассечённый висок, Беатрис сидела с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание.

Над лесом медленно выползла луна. Её свет накрыл всю поляну, на которой мы сражались с первородной тварью.

И тогда Беатрис закричала не своим голосом. Она согнулась пополам, вцепившись пальцами в землю. Тело девушки словно свело судорогой.

— Беатрис⁈ — Я рванулся к ней.

Она запрокинула голову. Спина выгнулась дугой. Изо рта вырвался хрип, перешедший в низкое, утробное рычание.

На меня будто вылили ведро холодной воды. Точно, оберег, почему сразу же не отдал его своей соратнице? Просто не было времени даже об этом подумать. Я сунул руку в карман и ничего не нашел. В другой — тоже. Куда же он делся⁈

Когда дерево упало, нас швыряло из стороны в сторону внутри хижины. Скорее всего он просто выпал. Оберег остался где-то там, среди обломков. И попробуй теперь его найти, когда время начало идти на секунды.

— Держись! — крикнул я ей. — Слышишь меня⁈

Я бросился в сторону развалин хижины. Луна светила ярко, но среди вывороченных досок, веток и палой листвы найти маленький оберег было почти невозможно. Я падал на колени, разгребал обломки руками, отшвырнул их в разные стороны.

— Ну где же ты… давай…

Неужели… Нашел! У самого корня вывернутого дерева, наполовину под листвой и досками разрушенной хижины лежал тот самый оберег. Чудо, что я его вообще заметил. Схватив его в руки, я помчался обратно к девушке. Только бы успеть…

Беатрис было уже не узнать.

Она стояла на четвереньках. Позвоночник выпирал острыми буграми сквозь разорванную рубаху. Кисти удлинились, обросли тёмной жёсткой шерстью, пальцы превратились в когтистые лапы. Лицо вытянулось, а нос и рот срастались в звериную морду. А в её красивых зеленых глазах… не осталось ничего человеческого.

Я вспомнил слова матери Руфь… Прикончить её, пока она не превратилась окончательно. Лопата лежала в трёх шагах. Я мог бы успеть расколоть ей голову как грецкий орех одним ударом.

Или убежать…

Только вот бежать у меня желания не было. А убить… Я смотрел на это человекоподобное существо, которое ещё час назад прикрывало мне спину, просило прощения, думая, что ведёт меня на смерть, и понимал, что не подниму на неё руку. Не смогу.

Руфь сказала, оберег только сдерживает зверя. Не даёт ему проснуться. Но что, если он способен на большее? Что, если может вернуть того, кто уже почти ушёл?

Я шагнул к ней.

Тварь, бывшая Беатрис, вскинула морду и зарычала, готовясь к прыжку.

Я опустился рядом с ней на колени. Медленно, чтобы не спугнуть. И накинул кожаный шнурок ей на шею. А потом сделал то, чего точно делать не следовало.

Я обнял её.

— Беатрис, — обхватив руками вздрагивающее, покрытое шерстью тело, проговорил я ей прямо в ухо, — Это я. Войцех. Слышишь? Вернись ко мне.

Она забилась в моих руках, попыталась вырваться. Мне пришлось крепче сжать её, чтобы не вырвалась. Моя попытка сдержать её ей не понравилась. Девушка зарычала не своим голосом. Когтистая лапа полоснула меня по спине. Рубаха лопнула, а кожу обожгло от пореза, по лопаткам потекла кровь. Боль была дикой, но я не разжал рук.

— Я знаю, что ты меня слышишь. Где-то там, внутри. Слушай мой голос. Возвращайся.

Она снова дёрнулась. Зубы клацнули в сантиметре от моей шеи. Повезло, что не зацепила. Повреждение наружной сонной артерии убило бы меня за пару минут. Зверь внутри Беатрис хотел разорвать меня, сдерживать его становилось всё тяжелее. Превращение почти завершилось.

Я уверен, что она обратилась бы гораздо раньше, если бы не её внутреннее сопротивление и наличие оберега на шее. Думаю… Шансы есть.

— Ты ведь обещала принести Радовану косулю, помнишь? — шептал я, уже не разбирая,